Вор и проклятые души

 – Конечно же, люди!

Томас Велдон дернул рукой, словно собирался замахать ей, опровергая вампиршу, да отчего-то передумал.

– Я знаю, кто ты. – Предвестник вдруг стал напоминать самого себя. Жесткого и волевого. – Не ведаю, откуда сие известно, но знаю. Расскажи!

Он встал, поднял шпагу и вонзил ее в землю пред собой. Теперь предвестник требовал:

– Расскажи! Где я? Как я оказался здесь? Кто эти двое?

– Я расскажу, – вампирша подошла к предвестнику, – а ты слушай.

Женщина в богатой одежде мнилась госпожой, которая решила оказать нищему милость. Предвестник смотрел на нее, будто голодный бродяга, которому сейчас кинут медяк.

– Идем! – Монах с глубоко натянутым капюшоном дернул меня за рукав камзола.

– Куда?

Показалось, что церковник сейчас силой потащит за собой, если останусь на месте.

– Поговорить надо!

Я пошел за Велдоном. Инквизитор отвел за деревья, отгородившись от вампирши и предвестника стеной серых стволов.

Чтоб ни мы, ни они не видели и не слышали друг друга.

– Гард, – начал монах, – ты крикнул сатане, что принадлежишь роду людскому.

Инквизитор болезненно поморщился при упоминании дьявола.

– Было такое, – согласился я. Многое отдал бы, чтобы не превратиться в чудовище.

Я взглянул на левую руку. Очень многое… Но вряд ли сатану заинтересует нечто другое, нежели душа, а она и так принадлежит не мне.

– Мы люди, – горячо заговорил инквизитор.

 – Ты человек, я человек, а они уже нет! Ни вампирша, ни предвестник, сколь бы ни привычны слуху были их имена, Ирма да Бран. Сколь бы ни причисляли они себя к роду человеческому!

– Ирменгрет – не слишком обычное имя.

– Просто оно древнее, полузабытое. Но не важно! Вот возьми!

Монах протянул мне нательное распятие, сорванное с собственной шеи: силу для этого надо было приложить недюжинную. Велдон был необычайно взбудоражен.

Дьявол исчез, и почти сразу инквизитор избавился от подавленности, что еще несколько минут назад не позволяла расправить плечи.

– Бери же! – внутри церковника возгорался огонь истовой веры.

Я смотрел на серебряное Распятие, но не спешил принять его от Велдона. Не ношу Распятие уже давно, с тех пор, как погибли ночные крысы. Слышал даже, что без Распятия на теле нет и в душе веры, но мне было все равно.