Не место для людей

»

На Тропах, привычные чары не работают или работают совсем не так, как ожидаешь. Здесь просто идёшь, куда подсказывает чутьё.

Здесь чутьё вело совершенно не туда.

И полузатопленный ржавый гигант не внушал абсолютно никакого доверия.

И вообще никогда не было на Тропах так много Изнанки!

Делать было нечего. Лой бросилась в воду и поплыла.

Было мерзко и гнусно. Что-то склизкое касалось лап, пыталось обвиться вокруг них, опутать, утянуть на дно; Лой яростно шипела, вырывалась, всё ближе и ближе подплывая к ушедшему в топь передку тепловоза.

Стёкла выбиты, в кабине плещется болотная жижа.

Ничего, «ещё немного, ещё чуть-чуть…».

Пришедшие с Изнанки обожали эту песню.

Вот он, металл, ещё видна кое-где тёмно-зелёная краска.

Глубоко под водой вспыхнули фары. Два сильных луча пробили болотную толщу, железо заскрежетало, заскрипело, тепловоз содрогнулся, подался назад. Прямо перед Лой раскрывалась громадная пасть, полная кривых ржавых зубьев – от края до края, забегая даже и на борта.

И разом забурлила, вскипела топь. Ядовитый зелёный пар полз от лопавшихся пузырей, и Лой Ивер рванулась вперёд, прямо в ждущую глотку; в последний миг, опережая уже готовые сомкнуться челюсти, оттолкнулась от козырька над фарой, метнулась в сторону, на твёрдое, бросилась прочь от гнусной топи.

Под кошачьими лапками стала рушиться земля.

Лой молнией промчалась мимо уходящего вверх тепловозного борта. Рядом ржавые колёса с трудом провернулись раз, другой, вытягивая из трясины дряхлого исполина.

Но Кошка уже обгоняла его, уже оставляла позади; вот только не оставалось места, где бежать, топь стремительно поднималась, подступая к самым рельсам, на поверхности вспухали и лопались громадные пузыри, распространяя смрад, и Лой знала, что вдыхать его – смерть.

Оставался только один путь – прямо по рельсам. По ржавым рельсам, на которые выбирался сейчас из болота тепловоз, и такая же пасть открывалась на противоположной от погружённой в воду стороне.

Фары вспыхнули и здесь, скрестились на полосатой кошке.

Раздался рёв, и ржавая громада тронулась с места.

Лой помчалась вперёд. Ничего, сейчас она свернёт в сторону…

Сворачивать было некуда. Болото быстро заливало колею, и только рельсы поднимались над мерзкой жижей. Только рельсы, в которых – вдруг осознала Лой – явственно ощущалось сейчас гномье начало.

Путь. Это же часть Пути! Искажённая, захваченная чуждой силой, но всё равно – часть Пути, шедевра гномов!..