Осенние визиты

Здравствуй, желудок; привет, сердце; как дела, печень? А теперь самое приятное добавление к кофе – сигарета. Хеллоу, легкие!

Быть писателем – занятие слегка самоубийственное. Некоторые справляются без стимуляторов. Но некоторым уже мало алкоголя и сигарет.

Три книги в год – иначе не выжить. И пусть две из трех будут халтурой, массовым чтивом, космическими операми и фэнтези. Главное – продать рукопись, остаться в десятке, быть на слуху. Любая профессия имеет неписаный закон – вначале ты работаешь на авторитет, потом авторитет работает на тебя.

Увы, в литературе авторитет держится недолго… да и не существует вообще, за малыми исключениями. Любой текст – вызов каждому умеющему читать. Самим фактом своего существования он требует несогласия. И это правильно, наверное. Что ни говори, а литература может научить лишь одному – не соглашаться.

Ярослав вышел из «Виндоуса», поглядел секунду на жовто-блакитную нортоновскую таблицу. И запустил «Визит во тьму» – любимую игрушку последнего месяца. Честную, незатейливую игрушку по маханию мечом.

Халтура после халтуры…

Задумав «Книги Пути», Ярослав не считал их чтивом. Вовсе нет. Хотел рассказать о любви и ненависти, о том, как мальчик становится мужчиной, о том, что никакие победы не стоят дружбы и любви…

Он стал умнее с тех пор? Или циничнее?

Игрушка терпеливо ждала. Маленькая фигурка рыцаря стояла на опушке леса, опираясь на длинный двуручный меч, поглядывая то вперед, то сквозь экран на Ярослава. Он курил, глядя на плывущие по экрану облака, гнущуюся от ветра траву, посверкивающие в чаще глаза.

Нарисованный мир, нарисованный герой, нарисованные страхи. Он занимался тем же. Рисовал опасность и победу, ненависть и любовь. Он просто-напросто умел рисовать словами.

Рыцарь на экране пожал плечами, поднял меч. И двинулся к нарисованному лесу. Даже у придуманных героев есть право выбора.

Откинувшись в кресле, Ярослав прикрыл глаза. Странный день. Все как обычно – утренний поход за продуктами и сигаретами, возня с компьютером – этим маленьким миром в себе, новые страницы текста – единственное, что он умел делать.

Все в порядке. Но почему-то его не отпускало напряжение.

Драка. Вся жизнь – драка. Можно уйти от политики, от карьеры, от любви, спрятаться за куском холста или листом белой бумаги – все равно жизнь останется поединком, просочится в краски картины и строчки текста. Иначе они никому не будут нужны. Жизнь лишь материал, через который смерть осуществляет себя, не более того.