Застава

Пошел в душ, постоял несколько секунд под теплой водичкой. Вышел, повесил на шею автомат (я давно уже убедился, что это не мешает). Постоял секунду, настраиваясь. Быстро обтерся полотенцем и сделал все остальное, что требовалось.

Портал открывается почти беззвучно, но я даже не стал вслушиваться – знал, что он возник. Подхватил рюкзак, пакет и шагнул спиной назад.

Шаг.

Второй.

Мягкий толчок в плечо – я задел край портала.

Уж не знаю, из чего состоит эта дырка в пространстве, но тактильно – как холодная резина…

Еще шаг – и портал растаял перед моими глазами.

Сам миг перехода я, как обычно, не почувствовал.

Зато ощутил колючую траву под ногами, десятки запахов – хотя воздух был чистым и свежим, – дуновение ветерка. Солнце садилось за горизонт, вдали плыл сквозь степной океан паровоз с десятком вагонов.

Место я опознал сразу – на наших картах оно было отмечено как четырнадцатая вероятностная точка выхода в нашей зоне ответственности.

Не самое частое место, куда открывался портал, но и не двадцать седьмая, куда лишь однажды вынесло Старика, и не теоретически известная двадцать восьмая, где то ли вышел, то ли нет в первый раз Скрипач – увы, он растерялся, долго бродил в поисках людей и потерял ориентировку.

В общем, ничего необычного.

А вот то, что через мгновение у меня на глазах открылся еще один портал, причем всего метрах в двадцати, – это была неслыханная редкость!

Но тот, кто выходил из портала, меня потряс еще больше.

Человек был одет в похожий на мой походный костюм, за спиной у него был рюкзак, а на груди болталась на ремне хорошая бельгийская штурмовая винтовка «FN FAL» со складным прикладом. И был этот человек нашим Иваном Иванычем, политкорректно не получившим прозвища «Немой», а теперь, вероятно, обреченным откликаться на звучную фамилию Хмель.

Дело было, конечно, не в том, что я увидел выходящего соратника.

Редко, но бывает.

И не в том, что он вооружился до зубов, – он и раньше порой таскал «Фал» в Центрум, вызывая иронию Старика и жгучую зависть Деда.

С чем только пограничники ни ходят.

Дело было в том, что Хмель пел!

Громко и вполне мелодично!

Рельсы упрямо

Режут тайгу,

Дерзко и прямо,

В зной и пургу! —

горланил Хмель, совершенно увлеченный переходом в Центрум.

Я сам онемел от удивления.