Застава

Веселей, ребята!

Выпало нам

Строить путь железный,

А короче – БАМ!

Скалы и чащи —

Все он пройдет,

Наш работящий,

Смелый народ!

Уж не знаю, собирался ли Хмель спеть всю песню до конца, хотя свою функцию она уже явно выполнила. Но тут он что-то почувствовал, повернул голову налево, увидел меня – и замолчал.

– Иван Иваныч! – укоризненно сказал я.

Хмель с открытым ртом смотрел на меня. Потом захлопнул челюсть.

– Я все слышал! – подтвердил я. – Ты поешь!

Хмель развел руками – и побрел ко мне.

Я достал из пакета белье, торопливо натянул трусы, потом влез в брюки, затянул ремень. Хмель подошел и встал передо мной, смущенный и растерянный.

– Хмель, зачем? – спросил я. – Ну зачем, скажи, ради Бога! К чему были все эти притворства? Зачем ты ходил с блокнотом и карандашом, зачем учил нас понимать жесты?

Лицо Хмеля мучительно исказилось. Он открыл рот – и заговорил:

– Я… з…з…за… заик… ик…

Он замолчал и развел руками.

– Но ты же пел! – сказал я обличающе.

Хмель кивнул.

И неожиданно пропел, очень чисто и мелодично:

Нам песня строить и жить помогает,

Она как друг и зовет, и ведет!

И тот, кто с песней по жизни шагает —

Тот никогда и нигде не пропадет!

– Понятно, – сказал я. – Когда говоришь – заикаешься. Когда поешь – все нормально.

Хмель горестно кивнул.

– А не пробовал петь слова? – поинтересовался я, застегивая рубашку. – Просто обычные слова в разговоре…

Хмель улыбнулся.

– Ну да, – согласился я. – Нелепо как-то будет выглядеть… Широка страна, но неродная, мало в ней лесов, полей и рек… Ну-ка стой, товарищ нарушитель, и не смей замысливать побег!

Хмель захохотал в голос.

– Поешь ты здорово, – признал я. – Шикарный голос. У нас, в группе «Угол падения», солист хуже пел.

А он был еще из лучших…

У меня есть сердце,

А у сердца – песня,

А у песни – тайна,

Хочешь – отгадай, —

негромко пропел Хмель.

– Понял, – кивнул я. Сел на землю, отряхнул пыль с ног, натянул носки и принялся зашнуровывать кроссовки.

 – Никому не расскажу. А ты только старые песни поешь? Не современные?

Хмель сморщился. И неожиданно совершенно чисто, видимо на эмоциях, сказал:

– Дерьмо.

– Совершенно согласен, – кивнул я. – Ну ладно. Если захочешь как-нибудь попеть – я не буду против. Потопали на заставу?

Хмель энергично кивнул.

Глава 6

Нельзя сказать, что, когда поезд прибыл в Центрум, я уже не стоял на ногах. Нет, стоял, и вполне так бойко отбивался от Эйжел.