Последний русский. Роман

Ну, он, Макс, вообще смотрелся бы великолепно и романтично в этом музейном лимузине. Но кого рассчитывал катать на нем? Уж не бывшую ли жену? Ночами, при высокой луне, и в туман и дождик… При этой мысли мне захотелось немедленно бежать домой за деньгами, а затем обратно к Никите, что бы перехватить автомобиль, пока тот не передумал…

– Молодец, что зашел, Сереженька, – тут же кивнул мне Макс, выпустив из объятий Варвару, которая на время исчезла из поля зрения. – Здесь очень приятное местечко. О таком можно только мечтать.

Все свои. И каждому найдется бокал вина. Все условия для медитации. И для общения, конечно…

– С Варварой? – зачем-то уточнил я.

– Почему бы нет! – усмехнулся Макс. – Кажется, между вами в школе что-то было?

– То есть? – не понял я.

– Она говорит, что ты лишил ее девственности.

– Что?

– Изнасиловал.

– Я?!

– Нет? Не успел?

Его глаза весело блеснули. Он был мне всегда симпатичен. С этим ничего нельзя было поделать. Так и есть: всегдашние его шуточки. Что-что, а подколоть он умел.

– Но она хотя бы тебя интересовала? Ты ей нравился? – продолжал допрашивать он.

Я предпочел промолчать.

– Знаю, – заговорщицки сказал он, – ты, поди, на Луизу нацелился. Ну конечно! Не больше, не меньше.

– А что такое? – полюбопытствовал я, почти с вызовом.

– Нет, ничего, – Макс снова рассмеялся. – Валяй, Сереженька! Девушка приятная во всех отношениях. И, по-моему, тебя давно поджидает. Может быть, хочет, чтобы ты ей позировал, а? – он прищурился на меня взглядом художника.

 – Ты мог бы послужить неплохой моделью.

Чего он добивался своими намеками? Как будто ему не терпелось поскорее меня здесь с кем-нибудь свести, «случить». Можно понять зачем.

– А она что, разве пишет портреты? – язвительно усмехнулся я.

– Почему портреты? – не понял Макс.

– Ну, ты сказал, что она хочет, чтобы я позировал. Не пейзаж же с речкой (мне припомнилась его собственная картина в комнате Натальи) она собирается с меня писать!

– А почему бы и нет? – полусерьезно полушутливо подхватил он.

 – Хорошая идея – изобразить молодого человека в виде голого пейзажа… Только Луиза увлечена не классической живописью – особого рода изобразительным искусством.

– Так и думал – кивнул я. – Творческая личность, авангардистка.

– Именно! Она моделирует экзистенциально-прикладные перформансы – на реальном человеческом материале. Абсолютное искусство. По крайней мере, здесь это так называют. Видео, фотография, музыка плюс запредельные состояния.