Последний русский. Роман

Выпили еще шампанского, вина и коньяка. От души полакомились сладким… При этом успели совершенно раздеться и раздеть именинника, перемазались чудесным вареньем. Смеялись, рассматривая голого именинника, словно тот был их игрушкой. Последний довод, которым тот пытался их остановить, был тот, что в случае чего им придется выходить за него замуж.

Ничего не помогло. Торжественно и со всей тщательностью Евгений был лишен буквально всякой невинности. Только после этого его отпустили и развязали. Единственное, чем он мог себя утешать – что девушки исчезли как раз за несколько минут до прихода родителей… Само происшествие (так как если бы вообще ничего не произошло) сохранялось всеми его участниками в совершенной тайне, не просочившись среди других сотрудников даже в виде сплетен.

– А тебе-то, откуда об этом известно? – изумленно спросил я.

– О, мне известны очень большие секреты, – заверила Луиза.

– А кто были те девушки?

– О, надежные девушки!

(Не была ли сама в их числе?)

– Что же потом?

– Все пошло как надо.

Сексуальная энергия юноши была, как говорится, направлена в русло. Притих и ведет себя примерно. Как солидный взрослый человек. Я думаю, он испытывает к Владимиру Николаевичу огромную благодарность и чрезвычайно ему предан. И Владимир Николаевич доверяет Евгению самые ответственные поручения… Да что там, сам Аркадий Ильич использует Евгения для кое-каких особых поручений!.. Ты, конечно, Аркадия Ильича знаешь!

– Знакомый семьи, – пробормотал я. – Массивные очки…

– Напрасно иронизируешь.

Очень умный человек, прекрасный собеседник. И о тебе, кстати, очень хорошо отзывается.

– Где-то я уже это слышал… – пробормотал я. – Что ж, значит, ты и его знаешь?

– Еще бы!

– Он, может быть, тоже у тебя бывает?

– Это было бы чудесно! Но, к сожалению, Аркадий Ильич очень занятой человек.

– Чем же он занят?

– Господи, – словно недоумевая по поводу моей неосведомленности, пожала плечами Луиза, – да абсолютно всем!

– Всем абсолютно?.

. – рассеянно сказал я.

Кроме массивных очков, похожих на отцовские, я ничего о нем не помнил и не знал. Но она, похоже, знала куда больше моего.

– А ты все-таки помалкивай о том, что я тебе рассказала о Евгении, – напомнила Луиза. – Во-первых, он в любимчиках у Владимира Николаевича. А во-вторых, в отместку может сам к тебе привязаться, рад не будешь.

– То-то я слышал, как Всеволод пообещал его зарезать, если тот будет соваться в его дела, – кивнул я.