Последний русский. Роман

– Я человек свободный и творческий, – начал он. – Под крыло к Владимиру Николаевичу, в сотрудники с броней, отказался наотрез. Это значит с состоянием творчества навсегда распрощаться. Хотя Владимир Николаевич, конечно, предлагал. Даже шутил: «Тебе, мол, Всеволод, что в армию заметут, беспокоиться не нужно. К твоим услугам вся литература. В том числе классическая! Только выбери подходящий сюжет..» – «То есть?» – удивился я. «Кто там у нас из любимых персонажей, – хитро подмигнул он, – нырял в другую жизнь, чтобы не погибнуть в этой? Состояние творчества – вот все, что нужно для решения проблем…»

– Я такие вещи ловлю на лету, – похвастался Всеволод.

 – Мгновенно все ущучил, выхватил подходящую комбинацию. Вот хоть «Живой труп»… Тут, однако, целое мировоззрение…

– Неужели? Прямо мировоззрение? – недоверчиво усмехнулся я.

– А ты как думал, Сереженька! – Всеволод окинул меня с головы до ног взглядом безусловного знатока. – Человек, способный погружаться в состояние творчества, способен распоряжаться по своему усмотрению и всем миром.

Состояние творчества, вдохновение, понимаешь ли, – это своего рода нирвана, высшее счастье, доступное избранным…

Слишком уж часто этот «творческий человек» похвалялся своей способностью погружаться в особые состояния, но и я, пожалуй, размышлял о чем-то похожем!

– Моя заветная идея, – мечтательно продолжал он, – чтобы литературный сюжет развертывался сразу в двух плоскостях – в воображаемой литературной реальности и реальной жизни. Причем взаимоуравновешено.

Это особый дар. Это высший пилотаж!.. Вот, скажем, сам Лев Николаич мечтал изменить свою судьбу, жизнь, может быть, воспользовавшись собственным сюжетом, превратиться в «живой труп», абсолютно свободную личность. Но не получилось. Духу не хватило? Стариком ушел из дома. Но это не то, не то…

– Где ты, а где Лев Николаич, – заметила Луиза.

– А у меня духу хватило! – заявил Всеволод. – Тем самым я восстановил гармонию – уравновесил вымышленную и истинную реальности. Вы хоть понимаете, о чем я вам толкую, люди?

– Не беспокойся, – потрепала его по щеке Луиза.

 – Мы все прекрасно понимаем. И никто на твои литературные лавры не посягает. Верно, Сереженька?

– Ради бога, – не стал спорить я.

– Я – универсальный человек! Я создам слово, которое создаст новую реальность, – твердил Всеволод.

– Он решил все описать, – улыбнулась Луиза, наклоняясь ко мне.

– Не все конечно, – кивнул Всеволод. – Только самые жестокие и прекрасные моменты нашей жизни.