Голодная тундра

Вся корма и заднее стекло от нее залеплены грязью, Как говорил Володя-тракторист: «Жопа засраная.» Сам он болтался в кабине, как пестик в колоколе.

Я устроился в ложбинке между двух палаток, закинул руку за голову и жмурился на уже нежарком августовском солнце. Удивительная вещь – солнце здесь в самые жаркие дни лета ничуть не уступает крымскому, но стоит сорвать верхний слой почвы с кочкой, как было уже раз, когда наш трактор забуксовал, и сразу же обнажается серый ледяной панцирь вечной мерзлоты, которая никогда не тает.

Возле ящиков с продуктами, уткнув в угол рта папиросу и рассматривая теологические карты, высунутые из планшета, сидел Тимофей, старший геолог, проводивший в то лето свой тридцатый полевой сезон. Мужику было под пятьдесят лет, а по тундре носился как лось, при этом жутко дымя папиросами.

Ниже меня, почти у ног, устроился Эйвен обрусевший чукча, что-то напевал себе под нос, прижав к груди свой карабин. Широкоскулый, с маленьким носом, раскосыми глазами и белым крупным шрамом на щеке, который ему когда-то оставил медведь.

Мы подъезжали к палаткам, виднеющимся вдали, у ручья. По размерам они были похожи на спичечные головки. До них предстояло ехать еще долго. Гораздо дольше, чем казалось. Тундра скрадывает расстояние. Так что можно было спать.

Я тогда был на практике, по направлению от Сусуманского горного техникума, где и учился на техника-геолога. Направили на сезон на Чукотку, в Билибино. В Чаунскую геолого-разведочную экспедицию.

Вертолетами нас забросили в еще только разворачивающийся отряд, проводящий разведку золота и тяжелых металлов.

После той практики я бросил техникум и больше никогда не думал идти работать геологом.

Наш отряд работал двумя группами. Первая группа разбивала профиля и отбирала пробы по ним. Наша, вторая группа ходила по ручьям и брала пробы в них на наличие золота и других тяжелых металлов. Тимофей в нашей группе был главным и вел, так сказать, организаторскую работу.

То есть орал на нас матом, что мы еле телимся и не хотим работать, что-то отмечал в своих картах. Я же кайлил пробы (их надо было брать в руслах ручьев на глубине не менее сорока сантиметров), а Эйвен в своем лотке промывал их, причем так шустро, словно в его руках находился какой-то моторчик, Володя отвозил нас на тракторе к началу маршрута и потом забирал с него.

В общем-то, народ у нас был нормальный, хотя и ершистый.