Голодная тундра

– Наркырьен. Шаман. Плохой место! Злой тундра… Голодный… Красивый место, но плохой, однако, злой…

– Заладил свое. Лоток тебе в рот! – недовольно проворчал Тимофей, дымя очередной папиросой. – Шаман сказал… Экстрасенс чукотский. Тьфу! Что там может быть? Медведь, что ли?..

– Не можно туда ехать. – На манер испорченной пластинки заладил Эйвен. – Плохой место !

– Да ты замолчишь – нет?! – Володя начал нервничать.

– Милый! – Семен поднес к глазам Эйвена карту. – У нас задание – отобрать там две тысячи проб.

Понимаешь?

– Не можно ехать! – Эйвен не обращал внимания на карту.

– Ай! – Семен, разозлившись, махнул рукой. – Чукча и в тундре чукча! Деревянный по пояс…

Я стоял и наблюдал за Эйвеном. Он был так испуган неизвестно чем, что и мне передался его страх, и я чуть было не поддержал его. И мужики бы сказали, что в отряде еще один чукча появился, если не трус… И еще в этот день появилось то чувство, будто кто-то пристально наблюдает за мной за моей спиной. Чувство опасности.

Казалось, оно исходит, от тех скал. Огромные, старые, но еще острые зубы великана.

Зубы Голодной Тундры.

– Наро – о – од! – крикнули у подножия сопки. – Обе-е-ед!

Вечером мы сидели в своей палатке. Я поставил на печку таз с водой и варил в ней сгущенку. Володя, поджав под себя ноги, сидел на своих нарах и, разложив перед собой амуницию, медленно водил лезвием своего огромного охотничьего ножа по шершавому телу бруска. Эйвен в этот вечер не напевал никаких песенок, ничего не рассказывал, ни о чем не расспрашивал.

Он молча сидел, опустив на колени руки. Пальцами он теребил свой мешочек из оленьей шкуры, висящий на груди и глядел перед собой.

– Эйвен, – спросил я, – а что там плохого?

– О, – Володя усмехнулся, ткнув в мою сторону ножом, – уши развесил. Студент! Слушай его больше.

– Плохой место, – со всей серьезностью ответил Эйвен.

– Почему?

– Злой тундра!

Я про себя сматерился, проклиная этого Эйвена. Володя вдруг захохотал, хлопнув себя по колену:

– Ну, Эйвен, ну, прикол!

– Эйвен, что там? – допытывался я.

Я уже совсем не разделял настроение Володи. Чего греха таить – он меня окончательно напугал.

– Злой тундра, ек твою мать! – продолжал веселиться Володя.

– Моя не знай! – Эйвен наконец-то заговорил человеческим языком. – Наркырьен говорил – ходи мимо. Злой тундра. Злой дух жить там. Давно жить. Наркырьен говорил – злой дух прошел – оленя ел, чукча ел, никого не выпускай.