Уничтожить Бессмертного

– Предлагаю партизанскую войну, – вступил в разговор Олег.

– Чаво? – спросил Дружина.

Старцы переглянулись, непонимающе уставились на Воронова.

– Не чаво, а что. Сейчас объясню. Значит, так. Нападать на них надобно неожиданно, внезапно. Уразумели? Историю надо учить, отцы! – сказал Олег и покраснел, понимая, что оплошал с последними словами.

– Неожиданно не получится. Слышал, что Скороход молвит, псы у них огромные. Подойти не успеем, предупредят гунманов. Повозиться с ними придется, а за это время вороги к бою изготовятся, – постукивая кулаком по столу, изрек Никита.

– Думаю я, – вновь вступил в разговор Липосвист, – надобно к Родославу идти, помощи просить. Братья наши – медведи – помогут нам с псами гунманскими справиться.

– Идея неплохая, а вот где нам врага встретить, чтобы не дать ему оперативного простора и возможности использовать свое преимущество в живой силе, а тем более в коннице. С кавалерией, я так понимаю, у нас проблемы, – задумчиво произнес Олег.

– Чего он? – Дружина вопросительно посмотрел на Никиту.

– Спрашивает, где нам ворога лучше подстеречь, – разъяснил Никита, обращаясь к Липосвисту.

Старец на короткое время задумался, а после изрек:

– За день пути от нас есть ложбина, по ней тропа проходит. Спускается та тропа на равнину к болотам, а от них поворачивает к реке, а ежели реку через брод перейти, то и до Медвежьего селища рукой подать. Вот там-то, в ложбине, и можно вдарить по супостату.

– Добро удумал, старче, ведаю я то место, там надобно ворога ожидать! Мимо него им не пройти.

В ложбине и встренем. Тропу засекой перегородим, а гунманов на болота заведем. Вот и порешили все, надобно воев собирать да оружие добывать. Высылай утром гонцов, Липосвист, а я с Лешко колдуна Нелюдима проведаю, – подытожил Дружина.

– Я с вами, разомнусь маленько, – сказал Олег.

– Что ж, втроем оно веселее.

– Ну а я к Родославу пойду помощи просить. Да помогут нам боги! – промолвил Липосвист, вставая.

– Позвольте, уважаемый, и мне с вами? – попросил профессор, обращаясь к старцу.

– Отчего же не позволить, рад буду спутнику.

– Тогда и мне с вами, профессор, – Никита поднялся с места, – не могу же я оставить вас. Ваша жизнь принадлежит человеческой цивилизации.

– Мне, конечно, лестно, но умоляю вас, Никита, не надо преувеличивать мою роль и роль моего изобретения, – смутился Кашинский.

– Как скажете, профессор.