Кощеева невеста

С малолетства отцу в лавке помогала, даже когда сама, пигалица, ещё до прилавка не дотягивалась, и ей табурет приходилось подставлять. Младшая – Даринка – та вообще писаной красавицей уродилась: брови вразлёт, глаза синие, как июльское небо, кожа белее снега и каштановые косы аж в руку толщиной. А Василиса так середнячком и вышла: ни умная, ни глупая и нрава самого обычного – ни весёлого, ни хмурого, да ещё и внешность как у серой мышки, нечем полюбоваться: глаза блёклые, косицы худые, сама тощая – метлой перешибёшь.

Не была бы дочкой лавочника – всеми уважаемого человека, – никто бы на неё и внимания не обратил.

Впрочем, даже те немногие парни, что предлагали ей прогуляться вдоль по улице или попеть песен под гармонь, вскоре начинали звать на посиделки уже не Василису, а одну из её сестёр: либо Злату Премудрую, либо Дарину Прекрасную – так прозывали девочек в Дивнозёрье. А у Василисы даже прозвища не было: Васька и Васька. Одно слово – мышь.

Никто её не понимал, кроме бабки Веданы. Та поила девушку чайком с травами, гладила по голове и всё приговаривала:

– Не кручинься, деточка, наступит и на твоей улице праздник.

Вырастешь – поймёшь, в чём твоё предназначение и для чего ты пришла в этот мир. Как я однажды поняла. А ведь тоже в твои годы странненькой слыла. Женихи шарахались, матушка родная – и та сторонилась. Так что своих деток я не прижила, семью не завела, зато, вишь, знахаркой стала. Теперь чуть что – всё Дивнозёрье к бабке Ведане бежит, и из соседней Ольховки тоже едут, и даже из города. Потому что кто ещё, кроме меня, может заговорить боль душевную да сердечную? А скотину заболевшую вылечить? А порчу снять? Никто! Ну, разве что ты со временем сможешь. Ежели будешь учиться усердно.

И Василиса училась. С пяти лет знала, какие травки в какую пору лучше собирать, с десяти уже простенькие снадобья сама могла приготовить, а к пятнадцати годкам, почитай, все заговоры вызубрила – ночью разбуди, могла рассказать без запинки, как спастись от лихорадки-трясовицы, и от зубной боли, и даже от падучей.

Вот только любовным чарам бабка Ведана не учила, хоть девушка и просила. Говорила, мол, дурное это дело. Грех на душу возьмёшь – вовек не отмоешься.

Признаться, Василиса и сама ни о чём таком не помышляла, пока Ваньку не встретила, сына кузнеца. Тот был высок, статен и силён, как бык, – всё ж таки с малых лет отцу в кузне помогал. В кулачных боях на Масленицу он всегда побеждал взрослых мужиков, охотником и рыбаком тоже был знатным.