Инверсия. Научная фантастика

– Тогда я убью тебя!

Увидев краем глаза, как мелькнула дрожь в коленях террориста, он отвечает:

– Выходит, ты действительно трус, если собираешься убить безоружного старика. А дальше что будешь делать? На всех у тебя патронов не хватит, здесь по меньшей мере три миллиарда человек.

Террорист дрожит. Глаза краснеют от напряжения. Выстреливает в Константина Егоровича, зажмурившись. Но пуля проходит мимо, чуть задев рукав рабочего платья; прилипает к железной переборке, как и пистолет, едва не оторвав руку бандиту.

Оказывается, бортинженеры прикатили огромный неодимовый магнит в соседнюю каюту и включили в момент выстрела.

Террорист падает на колени, зарыдав. Протягивает руки вперёд, как бы говоря: «Виноват. Карайте меня». Константин Егорович разводит руками, отвечая с мимолётной улыбкой на устах:

– У нас нет для тебя наручников, не держим. Если хочешь очистить душу, зайди в мечеть, где-то в надстройках находится.

Террорист встаёт с колен. Склонив голову, устало бредёт мимо Константина Егоровича, мимо изумлённой толпы.

Его тело нервно ёжится, кажется, он чувствует кожей презрительные взгляды. Хотя по большей части это жалеющие взгляды, поскольку ничего, кроме жалости, террорист уже не вызывает.

Он доходит до своей каюты. Садится на стул. Достаёт из шкафчика верёвку и мыло. Отмеряет нужный отрезок. Тщательно намыливает. Вяжет петлю-удавку. Привязывает другой конец к ручке двери, опрокинув верёвку на противоположную сторону. Встаёт спиной к двери, накидывает петлю на шею.

Делает глубокий вдох, решив поднять ноги, но в этот момент его посещает мысль: «Что ж получается: я жил, как трус, и умру, как трус? Тоже мне событие! О, великий Аллах! За что ты караешь меня так жестоко? Я был верен тебе всей душой, всем сердцем! Свято чтил законы Корана, выучив его наизусть! Почему я теперь ухожу с позором? А? Что ты молчишь? Ответь!..»

Он с минуту стоит молча, закрыв глаза, сложив руки на груди. Затем резко поджимает ноги, петля затягивается, террорист начинает дёргаться в конвульсиях.

Он чувствует сжатие удавки, опасаясь расслабить мышцы шеи; сознание постепенно уплывает.

Вдруг встаёт на ноги. Распускает удавку, высвобождаясь из петли и восклицая: «Ах, глупец! Какой же я глупец! Аллах велик! Действительно велик! Он увёл пулю от старика. Вырвал из рук моих пистолет. Он показал мне порочную сторону жизни, а мне лишь оставалось сделать выбор. Стыд толкнул меня на смерть, но не Аллах! Проклятая гордость.