На краю империи: Камчатский излом

Гони их на хрен, Иван.

– Ыван, Ыван, – совсем скукожился пострадавший, – гони надо нет…

– Ну, что еще?!

– Ыван, Чипат еда совсем нет. Чипат люди совсем голодный сидеть.

– Ага, не всю родню, значит, чукчи побили! – оскалил желтые зубы казак.

– Люди мало-мало есть, еда совсем нет. Скоро старый ремень варить, сухой кости камень бить. Помирать совсем люди.

– И чо?

– Дай еда, Ыван… Мало-мало дай! Лед река ломать рыба ловить скоро нет. Дай еда, Ыван, помирать люди!

– Бля, да где ж я те возьму?! – всерьез начал злиться служилый.

 – Самим бы до рыбы дожить! У тебя два оленя осталось – вот и жри их!

– Чипат ничего нет совсем, – не отставал туземец. – Долг дай!

– Какой на хрен долг?! Ты ж сто лет теперь не отдашь! Уйди с глаз долой – не зли меня!

– Злить русский нет… Совсем нет… – Казалось, пожилой коряк сейчас расплачется как ребенок. – Ыван, возьми мой жена, сын мой возьми, мало-мало еда дай. Молодой жена, красивый жена!

– Жена? – слабо заинтересовался служилый.

 – Ну, покаж свою жену… Эта что ль? Да она молодой была, когда я сам титьку сосал! Погодь-ка… – Он скинул с головы женщины меховой капюшон. – Марька?!

– Это я, Ванья, – тихо ответила женщина.

– Ни хрена ж себе! Ты с какого перепугу средь коряк оказалась?

– В доме голодно было. Меня в жены отдали… за три оленя.

– Ну-ну… А это – ребятенок твой?

– Твой, Ванья, – с надеждой сказала ительменка. – Митрий зовут – забыл разве?

– Да брось ты! – отмахнулся казак.

 – Мало ль ты с тех пор нарожала! Хотя, кажись, годами подходит… А ну подь суды, малой!

Мальчишка подошел и встал, затравленно глядя на чужака из-под собачьего меха, которым был оторочен капюшон его парки. Лицо его было в грязных разводах, из носа свисала сопля.

– Здоров, пожалуй, для моего-та, – рассмеялся Иван. – Да и ликом темен – как есть коряка иль камчадал! Ты, баба, сказки-то мне не рассказывай! Ладно уж, дам я вам юколы вязку…

– Ты хорошо смотри, Ванья! – взмолилась женщина и стянула капюшон с головы мальчишки.

 – Хорошо смотри!

– Ишь ты! – удивился служилый. – Да он у тя, кажись, белобрысый! Эт хто ж тя таким обрюхатил, а?

– Ты…

– Ага! – кивнул служилый. – Окромя меня на Камчатке и русских не имеется, да? Сказал же, дам малость юколы, отстань только!

Иван повернулся, собираясь идти к избе, но задержался, присел на корточки перед мальчишкой:

– У-у ты какой! – И шутливо ткнул его кулаком в живот.