По ту сторону

 – То есть, мало. Совсем мало.

Я не знала толком, насколько велик мой капитал – деньги, что дала мне фрау Эльза. На всякий случай решила поприбедняться.

Старуха хмыкнула неопределённо, но расспрашивать больше не стала.

– Ты голодный, поди. Давай перекусим да и пойдём, отведу тебя к своим.

К каким таким своим?! Она что, собралась меня на какую-нибудь «малину» затащить, или как тут называется место, где бродяги собираются?

Словно в ответ на мои мысли, старуха пояснила:

– Комедианты мы, лицедеи. Я при бродячем цирке состою.

Во как! Артистка, значит. И не заливает, похоже. Наверное, артисты здешние – голимая пьянь да нищета. Что же она в цирке-то делает, уж, наверняка, не под куполом на трапеции крутится! Может, на кассе сидит, билетами торгует? Хотя вряд ли – здесь, поди, с шапкой по кругу медяки от благодарных зрителей собирают.

Старуха ухватила меня за рукав и подвела к столу: садись. Тут, как раз, хозяйка появилась.

Заказывала, конечно, бабка. По-немецки. Я лишь слово «бир» уловила.

У старой карги – продолжение банкета, а платить, видимо, мне придётся.

Фрау Эльза приняла заказ с приветливой улыбкой на устах. Ей, разумеется, только в радость, что гости утро с пива начинают, значит, есть надежда, что и продолжение последует. Но мне-то с утра напиваться, какой резон?

– Найн! – воскликнула я. – Мне не надо пива! Найн бир! Битте, млеко, брод…

Хозяйка кивнула понимающе. А бабка захихикала противным дребезжащим смешком, но комментировать мой выбор не стала.

К пиву ей подали вяленую рыбину – классический набор, я же довольствовалась кружкой молока и ломтём свежего хлеба. Тут, вместе с очередным посетителем с улицы в корчму заскочил мой котик, и – ко мне на колени.

– Кыш! – заорала на кота старуха. – Сатанинское отродье.

– Не надо его гнать. Он мой! Блэк его зовут.

Я уже и имя коту придумала. Никому его в обиду не дам! Единственная родная душа. Попросила у хозяйки жестами посудину для кота, отлила ему молока и хлеба покрошила.

– Твоя животина? – усмехнувшись, процедила карга.

 – Тады пусть.

За завтраком мы продолжили церемонию знакомства. Старуха звалась Варварой, а по-европейски Барбарой. «Меня наши так кличут, и ты Барбарой зови». Кроме имени, старуха не стала ничего открывать: ни откуда родом, ни как оказалась здесь, «на неметчине».

– А я Джек. По-русски Яков, Яша.

Это я Джека Восьмерика вспомнила, американца, героя когда-то читанной книги, он ведь, на самом деле, звался Яшей.