Амадзин

Цвет вкраплений мирфила, что находят в некоторых жилах – тёмно-серый матовый. Блеск металл приобретает только после плавки. И плавить его можно только один раз. Если мирфил застыл перековать его невозможно. Даже лезвие точат, лишь пока оно раскалёно добела, иначе никак.

Мой самородок уже блестит, значит толку с него не будет, разве только для красоты на полку поставить. Зачем же эта напускная секретность?

Хларт завёл меня в пещерную кузню, закрыл брезентовую штору на входе, она тут вместо двери. Выглянул через проплавленную в брезенте дыру, нет ли кого поблизости и указал на наковальню.

– Клади.

Находка легонько звякнула, оказавшись на стальной наковальне. Хларт несколько раз обошел находку по кругу, внимательно присматриваясь. Я тем временем бездумно исследовал горн, чтобы отвлечься от роя мыслей, что атаковали голову, как разворошённый улей пчёл.

В пещерной кузне горн особенный. Тягу тут создают не только четыре мощных меха вокруг, но и система колодцев пробитых в скалах.

Сама топка, вообще, произведение искусства. Она спроектирована таким образом, что всё тепло концентрируется на заготовке. Это самый жаркий горн королевства. Тут даже решетка, на которую уголь кладут, из мирфила. Другие быстро перегорали, иногда даже изделие не удавалось довести до ума. После того как мастера запороли несколько заготовок, корона милостиво потратилась на мирфил.

Ковались тут исключительно клинки для родственников королевской семьи. В Квезе только они являются дворянами и имеют пожизненное денежное обеспечение, остальные просто граждане. Дворяне у нас рождены для развлечений и войны, остальная масса народу для работы. Даже баронов управляющих наделами из граждан назначают. Голубая кровь руки о бухгалтерские талмуды марать не желает.

Амадзин постучал по самородку маленьким молотом.

– Давно нашел?

– Вместе с малахитом, – пожал я плечами.

– Времени сколько прошло?

– Ну, ночь и часть дня.

– Спал рядом?

– Да, – спятил он что ли, где бы я ещё спал?

– Странного ничего не снилось?

– Эмм… – растеряно глянул на дядьку и молчу, но на лице у меня, видимо и так всё было написано.

– Ясно, – Хларт тяжело вздохнул. – У меня для тебя две новости. Первая: ты больший горец, чем некоторые из моих дворфов. Вторая, печальная: Если не перекуёшь его в течении трёх дней, умрёшь.