Амадзин

Все эти годы я смотрел, как ты растёшь, взрослеешь, становишься мужчиной и думал почему. Зачем они это сделали? Чего им не хватало? Денег? Власти? И постепенно заметил в тебе их искру, тебе не хватает того же.

Дед положил свои громадные ладони мне на плечи и добавил.

– Загляни в своё сердце и подумай. Хочешь ли ты работать в кузне до конца жизни или пока руки перестанут подымать молот? Хочешь ли водить караваны через перевал до старости, пока ноги перестанут слушаться? Может хочешь открыть лавку и продавать разную дребедень? А может тебе по нутру, что иное? Свист ледяного ветра в ушах, плечо верного товарища рядом, да острый клинок в руке? Не думай ни о родителях, ни тем более об этих зловредных гномах…

Тут он резко пригнулся и бабушкин подзатыльник пролетел над самой макушкой.

Дед улыбнулся от уха до уха, легонько стукнул меня кулаком в грудину, так что я чуть вместе со стулом не улетел в угол и заговорщицки прошептал:

– Подумай о себе, чего сам-то хочешь. А отцовский наказ мой тебе такой: в одиночку не ходи, выпорю.

Честно говоря, совет деда мне сразу запал в душу. Как он начал про кузню, перевал и торговлю, так челюсть мою сразу и перекосило от оскомины. Единственное, что тянуло меня в горы всё это время – ощущение опасности и постоянное напряжение в предвкушении неожиданностей. Адреналин. Вот чувствовал же, что не стоит Брадли через горы вести, ничем хорошим это не закончится, а всё равно повёл. Такой уж я. Спокойная жизнь мне кажется пресной и скучной.

Старики застыли, ожидая моего решения.

Аладу, правда, старой назвать язык не поворачивался. Она выглядела лет на тридцать, как и основная масса горских женщин. После тридцати (у горцев это считается совершеннолетием) понять сколько кому лет, практически невозможно. Вот дед – человек, и его восемьдесят написаны у него на лице глубокими морщинами, а чистокровному горцу Хларту, судя по таким же точно морщинам, лет триста. Если сравнивать людские мерки и мерки горцев, то они с дедом ровесники. Резво вскочив, я смахнул в мешок самородок и пнул своё имущество под лавку. Оглядел лица присутствующих, на которых застыл немой вопрос.

Нет. Не дождётесь вы моего решения, не так сразу. Может я и не чистокровный горец, но мозгу ближним вынести тоже люблю.

– Спасибо за советы. Пойду, пожалуй, на танцы, Мерик звал, – поклонился им как можно ниже, пусть знают, что я их уважаю и люблю, и выскочил на улицу.

На пороге заметил, как Алада таки отвешивает деду подзатыльник.