«Сдохни, Борзов!». Федеральная программа «Свободный выбор»

Наконец, Таня протолкнула комок в горле и спокойным, ровным голосом сказала:

– Я знала, что ты это сделаешь. Не надо играть бровями, не в театре.

Макс сидел молча, положив руки перед собой. Таня вздохнула:

– Извини. Я всё знаю, но я не понимаю.

Длинные паузы, мучительно подобранные слова. Можно было бы заплакать. Он обнимет, прижмет, губами осушит слёзы, но это не поможет. Таня чувствовала, это не вернёт ему желание жить. Надо быть максимально спокойной и рассудительной. Убедительной. Это какой-то сумасшедший бред.

У любого человека есть инстинкт самосохранения. Желание Макса противоречит человеческой натуре.

– Можешь объяснить почему? Ты для себя сформулировал причины? Что тебя так мучает?

Макс поднял на неё глаза. Совершенно пустые. Таня не смогла прочитать в них никаких эмоций.

– Я в детстве читал сказку про доппельгангера. Злобный тролль похитил ребёнка и подложил вместо него глиняного болвана. Вот и я… Тролль сожрал мальчика, а вместо него подкинул безжизненную куклу.

Чтобы никто не заметил подмены, куклу научили притворяться живой, но человеком она так и не стала.

Таня взяла его за руку:

– Макс, мы не в сказке

– Жизнь бывает страшнее сказки – пожал он плечами. – Я живу чужую жизнь, дышу чужим воздухом, занимаю чужое место. Больше не хочу.

Таня почувствовала раздражение. От всей сцены тухло тянуло провинциальным театром. Он так не может. А она может? Её чувства совсем неважны? С губ сорвалось едкое:

– По бумажке текст заучивал?

Сказала и сразу пожалела об этом.

Макс, грустно глядя ей в глаза, ответил:

– Нет. Слишком часто об этом думал

Татьяна поняла, что этот бой проигран. Никакие слова ничего не изменят. Она достала из-за книг пачку сигарет и вышла на балкон. Макс вышел за ней, обнял сзади, прижался щекой к её щеке. Таня курила, Максим втягивал ноздрями дым, смешанный с её дыханием.

– Зачем ты куришь? – с лёгкой укоризной спросил он.

– Как бы немного нервничаю – ответила Таня – Ты останешься?

– Нет – вздохнул Макс – Уйду, так будет легче нам обоим

Таня затушила сигарету.

Надежда почти истаяла, но отпустить его сейчас она не могла. Таня повернулась к нему, твёрдо посмотрела своими льдистыми глазами.

– Мы прожили вместе 12 лет. Я имею право на прощальный ужин.

Расставание, маленькая смерть, в преддверии смерти окончательной, распалило подуснувшую за 12 лет страсть. Всю ночь Макс и Таня крошили друг другу тазовые кости.