«Сдохни, Борзов!». Федеральная программа «Свободный выбор»

Не зная усталости, снова и снова влезали друг другу под кожу, скручивались в тугие жгуты. Оставляли метки на коже синяками и укусами, как коты метят свою территорию. Утром Таня проснулась в тишине, под тиканье настенных часов. Ей не надо было вставать, она и так знала, что Макса больше нет. Нет его вещей, и ноутбука, и зарядки от телефона. Лёжа на спине, глядя в потолок сухими глазами она отчётливо сказала:

– Сдохни, Борзов!

И через несколько минут тихо добавила:

– Сдохни в муках, тварь!

На тумбочке у кровати лежали ключи от машины и квартиры, банковские карты и симка: его прощальная записка.

3

Целый день Юля не знала покоя. Впадала в прострацию, глядя в пустоту расширенными зрачками. Потом лезла в ящик за его заявлением, которое знала наизусть. Обшарила все соцсети, его не было. Находила какие-то одноименные профили, всегда удаленные. Наверное, думала, он. К концу рабочего дня решилась позвонить, абонент не в сети.

Что это вообще? Страсть к приговорённому? Синдром матери Терезы? Юля стала одной из дур, осаждающих тюрьмы, влюбленных в мотающих срок убийц? Когда ввели эту долбанную федеральную программу, в тот же день указом президента отменили мораторий на смертную казнь.

Безумных женщин, рвущихся на свидания к приговоренным, стало ненормально много. Юля смотрела документалку на ютюбе с толпой взъерошенных баб и их сушёно-татуированными объектами страсти. Она тоже стала такой. Тухлый запах смерти распалил страсть к незнакомому человеку.

"Убить другого, убить себя, какая разница? Двинутая дура, извращенка!"

Самобичевание не помогало.

Чувство было чистым, без гнили. Мысленная грязь к нему не липла.

Измотанная до предела, Юля еле дотянула до конца рабочего дня. Разговор с Игорьком ее не волновал. Мужчина, который был значительной частью последнего года ее жизни резко обесценился. В душе его уже нет, осталось выкинуть из квартиры. Простая техническая процедура. Без эмоций.

В свою квартиру Юля вошла с твердым желанием очистить ее от чужого присутствия в максимально короткие сроки.

Игорь выглянул из ванной. Под глазами патчи, бородка и брови идеально подбриты. Капли воды на мускулистой, идеально депилированной груди должны были бы завести, как обычно, но не сейчас. Юля смотрела на него, как на пластмассовую куклу.

Этот – идеально-фотомодельный кусок гламура, себялюбивый объект плотоядных взглядов ее подружек. Тот – усталый, ущербный, с мешками под глазами, с непонятной тягой себя уничтожить.