Конунг 3: Я принес вам огонь!

За пару серебряных гельдов, можно получить большое блюдо жареной рыбы на четверых, два кувшину прохладного пива, обсудить дела в покое и удобстве!

(9) Семан (древнегерм. [seo-] море + [-man] человек, мужчина) – Морской человек.

– О, посмотрите какие славные воины! Женщин они, конечно же, привыкли брать с мечом в руках, но биться в нашем городе не с кем. Может быть, заплатите серебром, просто чтобы испытать себя и в таком деле? Вдруг понравится…

– Куда ты потащила бочку, – врезался в монолог чей-то визгливый дискант.

 – Ну-ка сворачивай! Да, к трактиру давай… – стал удаляться его обладатель.

А весельчак-работорговец все не унимался:

– …смотрите, смотрите, сколько сегодня здесь «владык сечи, мечемашцев, ясеней битвы и пней кровавого поля»! (10)

(10) Кеннинг – разновидность метафоры, характерная для скальдической, англосаксонской и кельтской поэзии; описательное поэтическое выражение, состоящее как минимум из двух существительных и применяемое для замены обычного названия предмета или персоны.

Могут быть составными, например «ясень бури мечей» (буря мечей – битва, ясень битвы – воин). Встречаются и очень сложные многосоставные кеннинги, такие как «липа пламени земли оленей заливов» («олень заливов» – корабль, «земля кораблей» – море, «пламя моря» – золото, «липа золота» – женщина). Здесь: перечисляются кеннинги, означающие слово «воин», при этом последний – явно подколка. «Пни» – остаются после срубленных «деревьев».

«…Ну вот, неужто и в этот приезд, не обойдется без скандала с городской стражей. Они же меня в следующий раз просто не пустят в город. От греха подальше», – не без иронии подумал Игорь.

Нет, в своей охране он был уверен, а вот пополнившие свиту сынки и племянники из благородных семей бывшего восточного анклава, могли и чересчур «лично» воспринять остроты болтуна.

Не то, чтобы парни были невменяемы – нет, – они явно пребывали в восторге от происходящего, и вообще – старались. Но впервые оказавшись вдалеке от дома, в настоящем боевом походе, да еще и в окружении таких же много о себе думающих балбесов…

«Гадство!» – ругнулся про себя Игорь, путаясь в многочисленных пряжках парадно-выходного наряда.

Со стороны – длинный распашной кафтан выглядел броско и беззащитно.