Господа офицеры

Господа офицеры

Сергей Иванович Зверев

Спецназ государев

Первая мировая, турецкий фронт. Немцы оборудовали у озера Ван артиллерийскую точку с гигантской гаубицей – «Большой Бертой». Чтобы вести прицельную стрельбу, им не хватает точной карты расположения русских позиций. Все силы бросаются на рекогносцировку. Еще немного, и пушка заговорит… Русская разведка быстро обнаруживает «Берту», и командование без промедления направляет диверсионную группу для ее уничтожения. Ответственное задание возложено на доблестного поручика Голицына.

Но пробраться к тщательно охраняемому чуду оружейной мысли фактически нереально…

Сергей Зверев

Господа офицеры

1

Весенний воздух был свеж и прохладен, сладко пахло молодой листвой, цветущими ландышами и жасмином. Крупные капли вечерней росы блестели и переливались в мягком лунном свете на травинках, бело-розовых щитках кашки, сердцевидных листьях сирени. Стояла полная тишина.

В этом году середина апреля радовала погодой обитателей Царского Села, было тепло и сухо.

В глубине дворцового комплекса располагался двухэтажный флигель, фасад которого был украшен декоративными лепными венками, розетками, маскаронами, летящими голубями. Флигель был построен век тому назад, при Александре I Благословенном.

От флигеля, негромко урча четырехцилиндровым мотором, отъехал «Паккард» с откинутым верхом. В машине были двое.

Гравий дорожки, окаймленной китайским можжевельником и фигурно постриженной туей, тихо похрустывал под колесами «Паккарда». В конусах яркого света фар автомобиля кружились ночные бабочки. Их тени, огромные и неровные, скользили по дорожке, словно исполняли фигуры какого-то фантастического танца.

«Паккард» затормозил перед воротами из литой чугунной решетки. Из будочки, стоящей справа от ворот, вышел часовой дворцовой стражи, гвардеец Семеновского полка, и приблизился к машине.

Он сразу узнал молодого человека в кадетской форме, сидящего за рулем автомобиля.

Гвардеец вытянулся в струнку, отдал честь:

– Здравия желаю, ваше сиятельство!

Да, на шоферском месте сидел член царской семьи, шестнадцатилетний великий князь Николай. Было в его юном лице что-то характерно романовское, общесемейное, напоминающее его венценосного тезку Николая Второго, императора всероссийского.