Третий всадник

И за это время он сильно сдал, высох, опал с лица. И в глазах появился лихорадочный злой огонек.

– Зона бедствия, – кивнул он. – В которой убиваются все добрые чувства и желание жить.

– И как до такого дошло? – спросил я. – Что, один Головченко виноват?

– В корень смотришь, Саша. Я тут уже год – и все это наблюдаю внимательно. И во всем этом компоте варюсь по долгу службы. Конечно, в деятельности государственных и партийных органов халатности, перегибов и разгильдяйства, полной неподготовленности к переменам более чем достаточно.

Но так везде по стране. У нас же… Мне кажется, ситуацию преднамеренно загоняли в эту самую зону катастрофы. И одному Головченко такое не под силу. Тут, дорогой мой чекист, сила другая нужна. Тут организация требуется. Притом протянувшая везде свои ядовитые щупальца. Имеющая большие возможности. И имеющая целью довести тут все до окончательного краха.

– Даже так? – Особой склонности к фантазиям я за Федей не замечал, поэтому его слова толкали меня к тому, чтобы сильно призадуматься.

– Идет какая-то хитрая игра… Вот ты знаешь, что область передовая по зернозаготовкам за прошлый год? Вымели из закромов все. И браво отчитались. Забыв, впрочем, упомянуть про «продовольственные затруднения», которые приняли убийственные масштабы.

– Обычная практика безмозглых руководителей, живущих одним днем, – отметил я. – Вон в моей области благодаря позиции нашей службы и твердости секретаря обкома за показателями не гнались. Секретаря даже смещали ненадолго с должности, обещали под суд отдать.

Но потом вернули. И сегодня с голоду практически никто не мрет. И план по севу выполняем. Роль личности в истории.

– Вот именно! Ну, о личностях, правящих здесь, я невысокого мнения. Однако эта игра идет за их спиной, Саша. Я это чувствую.

– Да что ты заладил? Какая игра?

– Я тут начал недавно подбивать дебет с кредитом. Запросы сделал, в документах покопался.

– И что?

– А то, что львиная часть сельхозпродукции испарилась. Нет ее ни здесь, ни на союзных складах.

Но где-то она есть. И объемы очень большие… И кажется мне, отлеживается это богатство у нас в области. И возникают неуютные вопросы – где и зачем?

– Та-ак, – задумчиво протянул я, ощущая, как заныло тревожно в груди. – Докладывал кому?

– Э нет. Мне моя голова дорога… Ты представляешь, вытащить такое. Да областные власти меня первого в землю зароют. А ты же все-таки столичная комиссия. Не абы кто местный.

– А фактура есть? – заерзал я на скамейке.