Жулик: грабеж средь бела дня

– Леха, – невозмутимо подтвердил Алексей Сазонов, снимая солнцезащитные очки. – Неужели ты только теперь меня выкупила?

– Да я… да ты… – Пиля явно не верила в реальность происходящего. Достав из кармана «беломорину», она судорожно смяла бумажную гильзу и, закурив, прикоснулась к рукаву Жулика так, будто перед ней стоял бесплотный дух.

– Только не надо примитивного мистицизма. Это действительно я, – обаятельно улыбнулся Сазонов, дружески обнимая товарку.

– Ле-е-еха… – вновь прошептала воровка, медленно осознавая.

Наконец, нервно затянувшись папиросой, выпалила: – А центровая братва цинканула, что тебя парижские мусора на кичман окунули! Ты че – в отрыв, значит, ушел?

– А ты думала, я здесь по туристической путевке? Или по международной программе обмена братвой?

– Как? И прямиком из Франции – сюда?

– Как видишь.

– Так ведь это у тебя уже… третий рывок!

– Один рывок с кичи – геройство. Два – фарт. А три – это уже статистика, – белозубо улыбнулся недавний арестант «Сантэ».

 – Ладно, по быструхе сматываемся. Не ровен час, и впрямь на ментов нарвемся.

Дорога, петлявшая между оплывшими котлованами, была очень узкой, и идти приходилось гуськом. Глядя в спину особо опасной рецидивистке Маргарите Пиляевой, Жулик доброжелательно улыбался.

Он прибыл в родной город лишь час назад. Позвонил Пиле домой и, не застав ее, решил пройтись по базару. Ведь Центральный рынок всегда был ее любимым охотничьим угодьем.

Эта заматеревшая на женских зонах блатнючка слыла человеком темных кровей, запутанной биографии, но просветленной и щедрой души. Убежденная лесбиянка-«коблиха», Рита тем не менее обладала множеством несомненных достоинств: любила друзей, гостей, анашу и неразведенный спирт, люто ненавидела мусоров и их пособников, дралась не хуже отвязанного омоновца и чтила воровские понятия похлеще самого ортодоксального блатного.

Пиляева, жившая под девизом «ни дня без кражи», считалась в преступном мире золотой пацанкой. Многие побаивались эту острую на язык и невоздержанную на поступки уголовницу. По слухам, даже сам Дядя Ваня, «смотрящий» по городским рынкам, старался не конфликтовать с воровкой без особой нужды.

Зато Леху Сазонова связывала с ней долгая и крепкая дружба. Они были знакомы с детства и доверяли друг другу на все сто.