Клоповник

Милиционер подолгу разговаривал с бабушкой. Детский ум не совсем понимал, о чем они говорят. Кириллу же бабушка говорила, дядя милиционер ищет его маму и папу. «Скоро он их найдет, и все будет хорошо, – говорила каждый раз бабушка, выходя из здания». Но «скоро» не наступало. Слова бабушки с каждым разом звучали все грустнее и грустнее. А дядя милиционер перестал их пускать в кабинет. Они подолгу ждали в коридоре, и когда он, наконец, выходил, угрюмо повторял: «Ищем. Будут результаты – позвоним». Но он так и не позвонил.

Его воспитывала бабушка. Проработав всю жизнь в школе учителем, она часто шутила: «Я из тебя, Кирюша, врача сделаю. Десять лет школы, затем мед. институт, резидентура, интернатура. Итого двадцать два года. Значит двадцать два года мне нельзя болеть, и тем более умирать» Врач из Кирилла не вышел. За то получился финансист. На втором курсе университета бабушка умерла. Прямо на школьном уроке. Кириллу стоило немало усилий пережить кончину единственного близкого человека. Еще больше усилии стоило закончить универ.

С отличием. Диплом финансиста он получил, будучи полным сиротой. В большую жизнь Кирилл Паустовский пробивался сам, начав карьеру с обычного оператора валютной кассы.

А родители? Маму с папой так и не нашли. На заре постсоветского капитализма, в период первичного накопления капитала они, как и миллионы других сограждан, подались в бизнес. Лаки и краски. Тем летом, когда Кирилл готовился стать школьником, мама и папа, на старом «жигуленке», поехали за товаром, куда-то на границу с Польшей.

Бабушка мало об этом рассказывала, наверно потому, что сама толком ничего не знала. Дальше были только предположения. Рэкетиры, разбойники, мошенники? Менты? По дороге, или уже на границе? Может на обратном пути? Кто знает? Даже если бы их искали, вряд ли бы нашли. Такие времена. Кирилл часто думал о них. Как бы все могло сложиться, если бы родители были живы? «Жизнь не надо воспринимать как череду причин и следствий, – говорила ему бабушка, когда тоска совсем изжевывала юного Кирюшку.  – Ее надо воспринимать как, отдельное, конкретное мгновение. И жить им»

– Хочешь, я погадаю на них? – вернул его под навес остановки прокуренный голос цыганки.

– Не хочу, – ответил Кирилл, и тут же пожалел, что все-таки заговорил с этой женщиной.

– Они были тоже хорошие люди, – продолжала незнакомка, и закашляла скрипучим кашлем заядлого курильщика. – Да не бойся, не кусаюсь я.

Молодой человек упрямо молчал.