Выход вниз

Сергей, продолжая повторять мантру про маму, закрыл глаза. Заскрипели автоматически открывающиеся двери лифта. Антон лениво подошел к жертвам.

– Что, облом? – спросил он не понятно у кого. – Не спас вестибулярный аппарат?

Он оттолкнул Сергея. Прошел к Мусе.

– Тварь! – процедил он с ненавистью сквозь плотно сжатые узкие губы.

Подросток вцепился пальцами за шиворот сломанной кошачьей шей.

– Маму зовешь? – не меняя интонации, обратился Антон к приятелю. – Слабак! А ты знаешь, что на войне бывает? Тоже мне – летчик!

Фильмы про немцев, и рассказы ребят, старшие братья которых побывали в Афгане, в общем обрисовали в детском сознании представления об ужасе, насилии и безумстве войны.

Но так, в живую, видеть угасание невинного создания, совсем другое.

Антон приподнял тело кошки. И в ту же секунду из шерстяного комка к полу потянулась красная струйка. Сережа принял это за льющуюся кровь. Через мгновение, присмотревшись, понял, из трупа вываливаются кишки. Сергея стошнило.

Он выбежал из подъезда и бежал до тех пор, пока легкие превратились в горящую тряпку.

Его снова тошнило. Выдавливая из себя остатки завтрака, мальчик твердо решил, с Антоном дружба закончена раз и навсегда. Ни за что, никогда, он не протянет руки, и не сядет на одну лавку. Но в детстве любые обещания даются легко. Также легко, как и нарушаются.

– Эй, летчик-истребитель!? – окликнул Сережу через день противный ломающийся голосок.

Мальчишки только что обобрали вишню в палисаднике и, забравшись на бетонные трубы у разрытого котлована, доедали остатки.

От скрипящего голосочка Сергей похолодел, а по спине пробежали мурашки.

– Чё те надо, вонючка? – спросил кто-то из друзей, запустив в Антона вишневой косточкой.

Она пролетела положенное расстояние и уткнулась в плечо подростка. Пацаны засмеялись.

– Ничего, – с безразличием пропустив унизительный выстрел, ответил Антон. – Я Серого хотел спросить. Может он знает, куда Муся подевалась?

– Чего? – ответил за Сергея другой приятель. – У девчонок спроси.

Ха, тоже мне, ветеринар.

Мальчики засмеялись. Одному Сергею было не до смеха.

– Серый, – продолжал Антон, как ни в чем небывало, – тебя мамочка звала?

Белобрысый улыбнулся крысиной улыбкой, от которой Сереже стало страшно. Он спрыгнул с трубы, ловко приземлился на ноги, сжал кулаки и подошел к Антону. Остальные с любопытством наблюдала за происходящим.

Продолжая ехидно улыбаться, белобрысый спросил:

– Драться собрался? – и затем негромко запищал.