Солнечный меч

Его волосы падали на плечи подобно лунному свету, а большие глаза были, как хризолиты, и он смотрел вперёд себя безмятежно и независимо, высоко держа голову и не смущаясь ни наготы, ни бесцеремонного обращения с собой. Как будто не человек стоял перед нами, а зверь, не знающий стыда и смущения.

Ни тени сомнения не промелькнуло на лице Саида, он спокойно оглядел его с головы до ног и перевёл взгляд на меня.

– О Али, я не вижу, – произнёс он, – Ни одной причины, которая помешала бы тебе исполнить своё обещание.

– Но это не женщина!

– Это не нам с тобой решать, – сказал он, – Если пустыня дала тебе это, значит, это именно та женщина, в какой ты нуждаешься сейчас. И если пустыня так решила, значит, так тому и быть. И это разумно и правильно.

– О Саид, – вскричал я, – Опомнись! Или в твоём народе заведено мужчинам жить вместе и совершать противное замыслу создателя?!

– Пустыня дала тебе женщину, – неумолимо повторил Саид, – И если это то, что ты привёз из пустыни, значит, это и есть женщина, предназначенная тебе, как и было обещано.

И пока я искал ещё слова, чтобы возразить ему, он обратился к юноше со словами:

– Подойди ко мне, дитя песков.

Он не сдвинулся с места, и я увидел, что он не знает этого языка и не понимает, что Саид говорит с ним. И Саид понял это, потому что поманил его к себе рукой, и увидев этот жест, юноша шагнул к нем и опустился на колени. Саид протянул руку и раздвинул его веки, поворачивая голову к свету.

Взглянул в глаза, светлые, как хризолиты, потом открыл пальцами его рот и осмотрел зубы. И наконец, раскрыл его ладони и оглядел линии, начертанные на руках. Тогда Саид сказал мне:

– Это будет хорошая жена для тебя, о Али. Наши женщины научат её всему, что знают и умеют сами, так что когда мы с тобой возвратимся из похода, у тебя будет жена, которая ни в чём не уступит моим жёнам.

– Но Саид, не безумие ли это?!

Я оглянулся на мужчин, сидевший вокруг, отыскивая в их лицах неудовольствие решением Саида, но увидел лишь, что они согласно кивают головами в знак того, что слова Саида представляются им правильными и точными.

Видимо, один я здесь имел самонадеянность опровергать решение пустыни, по закону которой они жили.

– Звать мы станем её Саафи, как зовем этот оттенок зеленого.

– Одумайся, о Саид! – простонал я, уже понимая, что мне не переубедить его.