В случае смерти разбить

– Вы вообще знаете, что значит «жертва»? – голос клокочет, будто с каждым словом внутри демона все сильнее разгорается пламя. – Это что-то, от чего добровольно отрекаешься. Нечто ценное, что жалко отдавать. Значит ли для вас что-то эта женщина? Не думаю. Не больше, чем мешок картошки.

В конце концов его голос заставляет Мастера сгорбиться, закрывая живот руками, как от удара. Но его приспешники напирают, и тот с трудом распрямляет плечи, заставляя себя говорить с почти такой же, как раньше, уверенностью:

– Но мы призвали тебя, чтобы ты служил нам, де-

Раздается звук, похожий на гром.

Сектанты вздрагивают, но Верунчик сразу понимает, что это смех. Демон будто раздувается, но тут же съеживается обратно. Идущий от него жар заставляет забыть, насколько холодный под ней пол и сырой воздух: стоит закрыть глаза, и ясно представишь, как стоишь посреди пустыни. Или в жерле вулкана.

– Вы призвали? Нет, – он склоняется, будто разглядывает след от мела и вычерченные знаки. Верунчику кажется, что она ему мешает, но каждый раз, проходя мимо, демон касается то ее руки, то ноги, будто…трется, как домашний зверь.

Наконец, он останавливается и ухмыляется: – И это называется призыв? Давно я не видел таких кривых знаков. Вы врачи все, что ли? Да нет, тогда бы не читали на латыни с такими идиотскими ошибками.

Ну наконец-то. Несмотря на ситуацию, Верунчик расслабленно улыбается. Мастер вжимает голову в плечи.

– Но мы… Я…

– Да так даже курицу не призвать, не то, что демона, – презрительно цедит тот в ответ.

 – А жертва? Чья это кровь? Твоя? Или, может, твоя?

Обращаясь то к одному, то к другому, с каждым сказанным словом демон все ближе движется к меловой линии, пока не останавливается в миллиметре от нее, вытянув то, что можно считать шеей, и переходит на шепот. Несмотря на это, в нем чувствуется угроза, опасность, которую способны вызвать только хищники или стихийные бедствия. Мастер отступает, но его снова отпихивают вперед. От резкого толчка капюшон слетает с головы, открыв совершенно побелевшее, осунувшееся лицо.

Надо же, какой молодой. И все руки к груди прижимает. Демон замечает это и ехидно добавляет.

– Даже выучить слова не могли, тьфу, колдуны, тоже мне. Все читали с этих, как их…

Будто отличница у доски, Верунчик довольно заявляет:

– Телефонов!

Демон трется о ее ногу уже совершенно очевидно.

– Да, телефонов.

Парнишу младше себя даже язык не поворачивается назвать Мастером.