Самозванка

Несмотря на внезапную огневую мощь мятежников, я снова в безопасности.

Древние руины сотрясает череда взрывов, когда суборбитальные суда пересекают звуковой барьер. Они летят из стратосферы и падают настолько стремительно, что воздух вокруг них загорается. Машины разрезают противовоздушные сети мятежников, словно ножи рассекают дым.

Вернувшись на земную орбиту, метеоры вдруг замедляют падение, и над ними раскрываются парашюты. Их раскаленные тепловые щиты распадаются на части, и наружу выходят тяжелые боевые дроны, ощетинившиеся стволами оружия.

И мгновенно начинают стрелять.

Слайделл отрывает взгляд от разворачивающейся над нами картины и снова смотрит на меня.

Я оказываюсь для нее совершенно не той, кем она меня считала.

– Вы знали об этом?

– Не совсем, – признаюсь я. – Но я с каждым днем узнаю все больше.

Первый сын

На следующее утро я завтракаю с Палафоксами.

Со мной за небольшим железным столиком на залитом солнцем балконе сидят представители трех поколений этого семейства: бабушка, мать и сын.

Корпуса обслуживающих нас дронов расписаны цветами и танцующими скелетами. Кофе подают крепкий и сладкий.

На мне один из любимых нарядов Рафи – платье небесно-голубого цвета, окаймленное крылышками стрекоз. Безусловно, все они взяты с настоящих насекомых, а не распечатаны в стенной нише. В бою мой багаж уцелел, но вот шелковая рубашка совсем пришла в негодность.

А еще погибли одиннадцать солдат.

Об этом невозможно сейчас думать, иначе тут же идет кругом голова.

Конечно, по сравнению с нами мятежники понесли больше потерь. Все новостные каналы пестрят сообщениями о произошедшем нападении и совершенном открытии: суборбитальные войска моего отца могут нанести удар по любой точке мира.

И все же одиннадцать солдат.

– Возмутительный случай, – приговаривает Зефина Палафокс. – Просто чудо, что ты не пострадала.

– Мне не было страшно. – У меня слегка дрожит голос, что не очень-то похоже на Рафи. Нужно держать себя в руках.

– Конечно, не было.

 – Зефина похлопывает меня по руке. – Мы все помним ту прошлогоднюю неприятность. Тогда ты тоже повела себя очень храбро.

Я озаряю ее бесстрашной улыбкой.

Зефине, знатной даме этого семейства, восемьдесят шесть лет. Ее внешность является результатом классической операции для пожилых, проделанной еще в эпоху красавцев: светлые волосы, румяные щеки, искрящиеся глаза. Это она встретила меня вчера – грязную, в шоковом состоянии, – а потом уложила в постель.