Самозванка

Большие глаза, безупречная кожа – это сводящее с ума великолепие досталось ей со времен красавцев, когда все люди были идеальны. Но поскольку сама она никогда не пыталась сделать свою внешность еще более навороченной, ей удается при этом не выглядеть глупой дурочкой.

Рафи берет зеркальце со столика между нами.

– Может, сделать шрам слева, как у Тэлли? Как думаешь, сестренка?

Я наклоняюсь к ней, нежно беру за подбородок и долго рассматриваю ее лицо.

– Оставь все как есть. Он идеален.

В ответ она только слегка пожимает плечами, но теперь хотя бы улыбается.

Я довольна собой, и эта удовлетворенность смешивается с оставшимся после боя возбуждением. Порой я и сама неплохой дипломат, даже если дипломатия – удел моей сестры.

Лицо Доны снова становится сосредоточенным.

– Он согласен, – сообщает она. – Но никакого уродства, доктор. Сделайте его изящным.

– Только лучшие шрамы, – посмеиваясь, говорит сестра и откидывается в кресле.

На усовершенствование рубца Рафи уходит целых десять минут.

Похоже, сделать изящный шрам гораздо сложнее, чем полностью убрать его.

Сестра прекрасна, как и всегда, но дефект на ее лице кажется для меня неким напоминанием. Мне следовало быстрее добраться до нее или заметить убийцу прежде, чем тот откроет стрельбу.

Закончив операцию, доктор Ортег переводит на меня обеспокоенный взгляд – теперь ему придется заняться мной.

Сделать точно такой же шрам.

Он берет бутылочку медицинского спрея.

– Стойте, – говорю я.

Все взгляды обращаются ко мне. Обычно я не отдаю приказы. Для этого я родилась на двадцать шесть минут позже.

– Дело в том… – Сначала я не могу сформулировать причину, а потом до меня доходит. – Рафи, это же ведь больно, да?

– Летящие в лицо осколки? – смеется она. – Очень.

– Тогда мне тоже должно быть больно.

Присутствующие изумленно смотрят на меня как на контуженую. Но Рафи выглядит довольной. Ей нравится, если я создаю проблемы, хотя обычно это ее задача.

– Фрей права, – говорит она.

 – Мы должны быть одинаковы – изнутри и снаружи.

Комната обретает резкость – у меня в глазах стоят слезы. Так здорово, когда наши с Рафи мысли сходятся, пусть мы в конечном итоге и должны стать противоположностями.

– Изнутри и снаружи, – шепчу я.

Доктор Ортег качает головой.

– Я не вижу причин делать это без анестезии.

Потом он смотрит на Дону Оливер.

– Кроме одной – это гениально, – произносит она. – Молодчина, Фрей.