Самозванка

Я улыбаюсь ей в полной уверенности: сегодня – лучший день в моей жизни.

Меня даже не расстраивает тот факт, что она не спрашивает у нашего отца разрешения на то, чтобы причинить мне боль.

Ущерб

Спустя полчаса мы с Рафи сидим одни в нашей комнате, на ее кровати. Экран уолл-скрина[1 - Уолл-скрин – настенный экран.] сестры переведен в режим зеркала, в котором виднеются наши отражения.

Свет приглушен из-за пульсации у меня в голове. Доктор Ортег трижды переделывал мой шрам, пока тот не стал похож на рубец Рафи.

До самого конца операции я не разрешала ему использовать медицинский спрей. Мне хотелось ощутить то же, что чувствовала моя сестра: острую резь разрываемой кожи, теплые струйки стекающей крови. Стоит нам прикоснуться к своим шрамам, как мы мгновенно вспомним одну и ту же боль.

– Мы выглядим потрясающе, – шепчет она.

Рафи всегда так отзывается о нашей внешности – во множественном числе. Словно с моим упоминанием это не будет походить на хвастовство.

Быть может, так оно и есть.

Ведь наша мама была красавицей от природы, единственной во всем городе. О чем отец постоянно твердит всем и каждому. По его словам, нам не понадобится операция, даже когда мы повзрослеем и постареем, можно лишь будет чуть-чуть подправить тут и там.

Однако сочетание в нашей внешности папиного сердитого взгляда и маминого ангельского личика мне всегда казалось негармоничным. А теперь еще этот шрам.

Как если бы у Красавицы и Чудовища родились дочери, которых они воспитали в дикой природе.

– Не знаю, красивы ли мы, – говорю я. – Но точно живы.

– Благодаря тебе. Я же только сидела и кричала.

Я оборачиваюсь к ней.

– Когда ты кричала?

– Все время. – Она опускает взгляд. – Просто негромко.

Для всех остальных моя сестра предстает в своем обычном обличье – своевольной и самодовольной девушки. Но наедине со мной ее голос звучит тихо и серьезно.

– Разве тебе не страшно? – спрашивает она.

Я повторяю папины слова:

– Мятежники ненавидят нас только по одной причине: они завидуют тому, что он построил.

А значит, они – всего лишь мелкие людишки, которых даже не стоит бояться.

Рафи отрицательно качает головой:

– Я имела в виду другое. Разве тебе не страшно, что ты убила человека?

Сначала мне непонятно, что она имеет в виду. Слишком сильно все перемешалось в моей голове. Звук распарываемого ножом тела убийцы, застывший в воздухе вкус его крови.

– В это мгновение я – не я.