КиберЧаръ

Подпрыгнул и шарахнулся в сторону, врезавшись в стену.

– Спокойнее, нам в балаган, – искажённый голос Пятого Азефа немного привёл в чувство. – Там безопасно!

Эти слова стали решающими. Пушкин был готов на всё, лишь бы спрятаться от чаровища.

***

Над пятиметровым забором с острыми металлическими шипами, возвышающимися ещё на метр, перемигивались голубые огни охранных чар. Поэтому стволы молоденьких сосен отклонялись от него и нагибались над дорогой. Их отталкивал подальше от железобетонных плит яростный напор энергии.

Он же гнул к земле боярышник. Кусты буквально закопались в жёлтые листья, и напоминали нахохлившихся тварей, разбуженных от беспокойного сна.

Алисса огляделась. Клятья применять не решилась. От охранных чар веяло такой угрозой, что внутренности покрылись коркой льда. Ночью вокруг интерната не было ни единого источника энергии. Люди и днём то шли стороной, благо он притаился в отдалении от жилой зоны, а уж с наступлением темноты – обходили за квартал. Поэтому, она волновалась не больше, чем всегда.

Хотя коленки и подгибались.

Ей пришлось встать на четвереньки, чтобы пролезть под ветками боярышника. В подол юбки мгновенно набились листья, а сама она задралась, так что из-под кустов некоторое время торчала полуголая задница.

Длинные колючки впивались в руки, но Алисса упрямо ползла к заветному углу. В самом низу у земли сиял узкий лаз. Внутри что-то двигалось и едва различимо ворчало. Почти неразличимое даже в тусклом свете уплотнение тьмы полезло на встречу.

Она, как всегда, задрожала, но всё равно протянула руку. Что-то капнуло на кожу, будто ледышку прислонили, и вокруг запястья резко сжались костедробильные челюсти. Холод прокатился вверх к предплечью и разошёлся волнами ужаса по спине. Алисса еле удержалась, чтобы не отдёрнуть сжавшийся кулак. Но паниковать было нельзя. Ошибка могла стоить жизни или чего похуже. Поэтому она терпеливо позволила себя обнюхать. Каждый свой уровень.

Ещё раз обдав кожу морозом, вредочары для порядка рыкнули и спрятались в ещё сильнее потемневшем сиянии.

Проход был открыт. Правда пришлось распластаться на земле и сжаться, чтобы в него протиснуться.

Когда вся исцарапанная, ободранная и уязвлённая Алисса выползла с другой стороны забора, ей на лоб легла маленькая ладошка. Она дёрнулась, но сразу успокоилась и сграбастала девочку, прижала к себе, гладила по рыжим волосам и шептала:

– Как ты, милая? Я так соскучилась. Очень ждала этого дня. У меня для тебя подарок.