КиберЧаръ

Так развивается глухота, сминается сопротивление и вырастает безразличие.

Только когда затихли последние шорохи и заскрипело хозяйское кресло, заместитель Бойчик решился постучать. Костяшки пальцев при соприкосновении с деревом вызвали такой грохот, что заложило уши. Он даже отскочил, ошарашенно уставился на руку и начал озираться. На шум, естественно, никто не прибежал, да и сам Владимир Дмитрич никак не отреагировал – в кабинете было даже чересчур тихо. Слышно было только собственное сердце заместителя Бойчика, колотящееся в грудную клетку.

Это оно так громко стучало?

Попереминавшись с ногу на ногу, он всё-таки решился. Коснулся двери и заглянул в крошечную щёль. Постучал посильнее и после невнятного мычания, с другой стороны, вошёл внутрь и уставился в пол. Поднимать глаза было слишком тяжёло. Можно было увидеть то, что захочется развидеть. Только вряд ли получится.

– Бидбей заперт в квартире, исследование началось. Как часто сообщать о результатах?

Ковёр на полу собрался складками.

Рядом на паркете осталось странное пятно. Почти прозрачное с белой пеной по краям. Думать о том, что это было невыносимо, поэтому он гнал догадки прочь. А Владимир Дмитрич упорно молчал, только скрипело кресло. Законы запрещали вытворять такое с нанятыми питалками, да вообще с кем угодно. Применять подменышей для пыток нельзя было даже в тюрьмах строгого режима, хотя что там на самом деле творилось, знали только заключённые. У реальности много пластов. Она похожа на пирамиду изнанки. Чем ниже ярус, тем темнее и страшнее.

Из-за стола раздавалось громкое чавканье. Будто повзрослевший младенец сунул кулак в рот и упорно разминал дёснами. По его подбородку текла и капала слюна. Он стал весь мокрый, липкий и красный от натуги, но продолжал упорно сосать свою руку. Заместитель Бойчик протолкнул вставшую комом густую слюну. Из-за того, что лезло в голову – трясло. Он еле унял прыгающую челюсть, чтобы ещё раз спросить.

Едва ли решился бы, но надо было как-то заглушить эти проклятые звуки.

– Когда сообщать… – пробормотал он и по привычке посмотрел на хозяина.

Двадцать семь лет назад, родители из-за сбросили его на лето к бабушке. В полузаброшенную глухую деревню на Брянщине. В завалившейся на бок избе без пола, даже в летний зной было сыро и холодно. Поэтому он часто кашлял и не мог остановиться.