КиберЧаръ

– Мне-то не рассказывай. Сколько их было в этом месяце? Три-четыре?

– Два, – он потянул носом. – Карыч помог…

Фея подпрыгнула, оглядываясь.

– Ты опять притащил сюда этого блохастого чарушу? Перестань! Даже с ним – это не работа, а мука. Ты уверен насчёт исследований?

Он даже отстранился, сдвинувшись поближе к буржуйке, и перекрыл свет. В теплушке стало совсем темно. Переливались только глаза Феи. Огонь в них плясал намного сильнее, чем в топке.

– Что-то не получается?

– Не могу подобрать подходящее боевое заклятье.

– Тоже мне проблема. Здесь есть все возможные. Бери любое, – предложила она.

– Нужно особенное, чтобы не убивало сразу, а мучило, мучило и мучило.

Она попыталась улыбнуться как можно бодрее и закинула голую ногу ему на плечо.

– Тебе их не жалко?

– Архимага, твоего отца и деда?

Она ещё раз рассмеялась, только более искренне.

– Всех!

Предатель пожал плечами.

– Старичье толкает нас в пропасть. В такую дыру, из которой мы будем выбираться ещё семьдесят лет.

– Кого? – удивилась Фея.

– Того, что прячет дочку в женском бараке.

– Всё ты знаешь.

Колено пекло от раскалённого бока буржуйки, поэтому Предателю пришлось сдвинуться, и её губы снова оказались у его уха.

– Что этот несчастный тебе сделал? Его жена умерла, так же как твоя…

– Он счастлив.

От скрипучего голоса у Феи пробежал холодок по спине. Она набросила на плечи клетчатое одеяло, прожжёное с угла, но тут же скинула.

– Почему?

Предатель заёрзал и вздохнул.

– У него есть дочь. Она жива.

– Ты тоже жив…

– Ты в этом уверена?

Он повернулся. Его лицо в красном свете из топки показалось ей таким бледным, что невольно заставило вздрогнуть.

– И что бы ты с ним сделал? – прошептала Фея.

Предатель улыбнулся, и ей стало совсем не по себе.

– Заставил пожалеть… и второго тоже. Надменного засранца, случайно получившего легендарную фамилию.

– А Пушкина то за что?

– Ему везёт, а мне нет!

Огонь в топке замер, и Пятый Азеф потащил себя наружу. Подальше от проклятого безумца. Пришлось несколько раз напомнить себе, что пора вставать, чтобы снова не угодить в зацикленный кошмар с магистром Ужасом. Но выбраться из чужих воспоминаний оказалось не легче, чем из своих. Он слишком хорошо помнил тот горный воздух, настоящий огонь, настоящую печку и запах пота настоящих людей.