Черные вороны 4. Петля

Стриж крутил ножом у моего лица, и я видела в лезвии свое собственное отражение с расширенными глазами и бледными губами.

– Страшно? Да-а-а-а, очень-очень страшно. Покричи, позови папочку. Развлеки нас. Это сродни оргазму, слышать, как орет дочь Азиата.

Но я не кричала, тяжело дыша, смотрела на ублюдка, запоминая каждую черту лица. Молодой, борзый моральный урод. Лицо квадратное, как и вся его фигура. В глазах пусто. Ничего кроме похоти и наслаждения моим страхом. На виске родимое пятно. Оно врежется мне в память, и когда-нибудь я срежу его так, как он срезал с меня одежду.

– Когда отец найдет тебя – я лично оторву твои яйца и скормлю своим псам. – прошипела я.

Стриж расхохотался.

– Когда твой отец найдет тебя, твое тело обглодают черви, малышка. Отсюда обратно не возвращаются. Поэтому заткнись и не приближай день своей смерти. Мы же можем и разозлиться. Что нам мешает убить тебя прямо сейчас?!

Стриж срезал с меня лифчик с трусиками, он демонстративно поднес их к камере и повертел на кончике ножа, словно показывая невидимому зрителю.

Паника достигла своего пика, я задыхалась судорожно, дергая головой, пытаясь освободиться из захвата жестоких пальцев, впивающихся мне в волосы.

– Поднимите её и покрутите, покажите папе во всей красе. Какое сокровище вырастил. М-м-м-м… девочка-конфетка. Кому-то достанется сочный приз.

– Мне-е-е-е, – прошептал Стриж и лизнул мою щеку, и вот тогда я закричала, а они снова расхохотались. Когда меня толкнули к Стрижу, и он схватил меня за грудь, я изловчилась и укусила его за руку.

– Ах ты ж тварь.

Он замахнулся, но второй перехватил его запястье.

– Не бить, – зашипел прямо в лицо, – пока Граф не приказал иначе.

– Снимай её, Артист. Во всей красе. Ставь на четвереньки. Я люблю сзади.

Я дрожала и пыталась отвернуться от камеры, которую теперь тыкали мне в лицо. Закрыла глаза и думала о том, что когда отец найдет меня, я лично убью каждого из них. Я их всех расчленю на мелкие кусочки. Они сдохнут как собаки вместе с их Графом, который приказал меня похитить.

Я тогда еще не понимала, что это лишь начало ада. Я думала, это самое страшное, что может со мной произойти.

Я сильно заблуждалась. Самое страшное еще даже не маячило на горизонте. Со мной лишь немного поиграли, устроили представление для отца.

– Эй… кошечка, у нас для тебя лакомство. Если будешь хорошей девочкой – мы покормим тебя. – Стриж начал расстегивать ширинку, – я припрятал кое-что для папиной девочки.

– Да ну нафиг.