Черные вороны 4. Петля

Не дури. Не трогай её.

– Да что ты за трусливая псина, Аритист. Ты снимаешь, вот и снимай себе. А я слегка поиграюсь. Мне она нравится. У меня стоит на нее с первой секунды, как увидел. Зачем она Графу? Разве не за этим? После того, что с его дочерью…

Я насторожилась, прислушиваясь, пытаясь понять, о чем они говорят.

– Заткнись! Камеру он будет просматривать понимаешь?

– Сотрем половину. Ко-о-о-ошечка. Хоро-о-о-ошенькая. Беленькая. Иди ко мне. Встань на коленки и открой ротик. Скажи мне а-а-а-а-м.

Я терпеливо выжидала.

Пусть только тронет, я вгрызусь ему в лицо. Сожму зубами его щеки и буду держать, как французский бульдог, насмерть. Им не удастся легко заполучить меня. Или я не Лекса Нармузинова.

– Ты будешь покладистой и ласковой, а за это я не сделаю тебе больно. Я даже сделаю тебе хорошо. Вот увидишь. О-о-очень-очень хорошо. А потом Артист сделает хорошо, а после него Винт и Жора. Мы все будем делать тебе хорошо. Может быть я даже вылижу твой персик, – он провел языком по моей шее и просунул руку мне между ног, а я, резко дернувшись вперед, впилась зубами ему в щеку.

Так сильно, что во рту появился привкус крови.

– Сука! – заорал Стриж, отталкивая меня от себя и хватаясь за лицо, – Сука, проклятая бешеная сука! Она укусила меня, тварь. Посмотри на эту гадину, – она улыбается, эта тварь улыбается. Да я ее отдеру во все дыры. Держите ее, парни.

Он набросился на меня снова, пытаясь насильно раздвинуть мне ноги, двое других продолжали меня держать, а четвертый снимать.

– Какого черта здесь происходит?

Стриж мгновенно вскочил с расширенными от ужаса глазами, и тогда я все же отчаянно закричала, срывая голос, а по щекам градом покатились слезы.

Мне почему-то показалось, что этот кто-то, с низким, хрипловатым, знакомым голосом, пришел меня спасти. А когда я его увидела, то сердце пропустило сразу несколько ударов, а потом зашлось в бешеном ритме. Передо мной стоял Андрей Воронов и с яростью смотрел на своих людей, которые тут же отпустили меня, и я метнулась к стене, прикрываясь руками и вжимаясь в нее всем телом, чувствуя, как перед глазами темнеет от пережитого шока, а по щекам катятся слезы.

Глава 5. Андрей

Распахнул дверь подвала и захлебнулся от внезапной ярости. В висках застучало, а перед глазами – мутная пелена. Что они, мать их, творят? В голове не успело промелькнуть ни одной мысли – рука инстинктивно дернулась к кобуре, и уже через секунду один из отморозков рухнул на колени. Я прострелил ему голень.