Черные вороны 4. Петля

Он взвыл от боли и схватил себя за ногу в месте ранения, с ужасом наблюдая, как сквозь его пальцы просачивается кровь. Не знаю, что взбесило меня больше – то, что посмел ослушаться, или что намеревался сделать. Я до нервной дрожи ненавидел насильников. Ни одна тварь не вызывала во мне такого презрения. Готов отстреливать их собственными руками, перед этим пытая самыми изощренными методами. Это не мужик больше, не человек даже – ничтожество. То, от чего нужно избавляться, как от гнилого и вонючего мусора.

Вслед за мной в помещение вбежал Русый и, клянусь, я впервые в жизни заметил, что в его глазах промелькнул страх.

Он даже оторопел, понимая, что за такие проколы пощады не будет.

– Граф… я …

– С тобой я потом разберусь, – не дал ему вставить и слова, – спермотоксикозников своих убери отсюда нахрен!

Стриж продолжал валяться на полу, сжимая простреленную конечность. Его лицо исказила гримаса боли, а я смотрел на это отребье со спущенными джинсами и понимал: еще секунда – и я разряжу всю обойму.

Молча. Наблюдая, как его тело превращается в дырявый кусок мяса.

– А-а-а, я не могу встать… не убивай, Граф.. не убивай…

– Что? Не можешь идти? Ползи…

Русый подбежал к раненому, дернул его за воротник куртки, приподнимая, и тот обхватил его за шею. Остальные, побледневшие, с расширенными от страха зрачками, пятились в сторону двери, боясь поворачиваться ко мне спиной. Я проследил за ними взглядом, не произнеся ни слова. Хотя сейчас они были не нужны, каждому лучше начать молиться.

Тоже молча…

Когда дверь в подвал закрылась, я наконец-то посмотрел на девчонку. Она сидела в углу, присев на корточки и, обхватывая хрупкими руками свои колени, пыталась хоть как-то прикрыть наготу. Клочки одежды валялись на полу по всему помещению, на столе – разорванный золотой браслет с подвеской в виде скрипичного ключа. Допелась девочка… она тихо всхлипывала и наблюдала за происходящим сквозь полуопущенные ресницы. Ее плечи время от времени приподнимались, а тело била мелкая дрожь.

Я снял пиджак и, сделав несколько шагов в ее сторону, бросил его.

– Прикройся…

Она наконец-то подняла голову, и в глазах, вокруг которых образовались грязные потеки от туши, блеснула злость.

– А ты, типа, благодетель, да?

Я продолжал молча за ней наблюдать. Мелкая, обнаженная, в западне… от страха трясется, но дерзит. Это что? Смелость? Да нет, скорее, глупость. Попытка показать, что ей не страшно. Что не сломается.