1000 не одна боль

– Красивая женщина и глупая. Ты ведь можешь получить все, что пожелаешь. Мужчиной так легко управлять, когда в его чреслах все каменеет при мыслях об одной единственной женщине.

Ее слова напоминали мне статью какого-нибудь психолога из женского журнала. Они лишь раздражали и злили. Я не нуждаюсь в том, чтобы меня программировали или лечили мне душу. Пусть просто уйдет и оставит в покое. Я хочу полежать в одиночестве.

– Пора начинать привыкать к своей реальности. Я приготовила для тебя отвар, который поможет регенерации твоего тела, а потом ты поешь бульон с лепешкой.

Тебе нужны силы.

Я ее не слушала, закрыла глаза и просто не обращала внимание. Не хочу есть, не хочу набираться сил. Сдохнуть хочу.

– А яд у тебя есть? Я бы нашла, чем тебе заплатить. Достань для меня яду.

– Ты ничего не поняла? Он знает все. Рано или поздно меня не просто казнят за это – меня схоронят, как проклятую, и моей душе никогда не будет покоя.

Суеверия и первобытное варварство. Я словно в другом веке или в самом жутком и дурном сне.

Меня собирались казнить. В этом мире, наверное, могут и повесить, и четвертовать, а ожидание смерти хуже самой смерти.

– На вот. Выпей. Станет намного легче.

Протянула мне склянку с темно-коричневой вязкой жидкостью.

– Зажмурься и залпом. Тошнить не должно, я добавила туда противорвотное. Приходи в себя. Аднан собирается ехать в Каир и взять тебя с собой.

Я обхватила плечи руками, меня колотило, как в ознобе, паника нарастала где-то в глубине. Я начинала задыхаться.

– Невыносимая дура. Посмотри на меня… Это не насилие, девочка. Это грубый секс, жесткий, без подготовки. Ты не знаешь, что такое насилие, и тебе никогда не узнать… Джабира знает. Джабира каждую ночь видит это во сне. После насилия и от тела, и от души остаются одни лохмотья. Аднан мог отдать тебя на потеху своим людям, они порвали бы все твои отверстия, включая ноздри и даже самые маленькие дырочки на твоем теле. Ты знать не знаешь, что такое озверевшие и дорвавшиеся до плоти голодные звери.

Они бы имели тебя везде, куда можно отыметь… после такого даже я спасать не умею. Только помочь и облегчить страдания смертью, если несчастная сама не умирает от кровотечений и болевого шока.

По мере того как она говорила, меня тошнило и ком подкатывал к горлу.

– Пусть меня казнят… я не буду пить твои зелья. Я хочу умереть.

По щекам потекли слезы, и засаднило в горле и в груди. Чтобы чувствовать боль, не обязательно быть разодранной физически.