Черные вороны 9. Пекло

Когда прохладные, влажные камушки заскользили по моей плоти, цепляя клитор, я запрокинула голову назад, и из горла вырвался хриплый стон, непроизвольно распахнула ноги шире, ломая ногти о поручни кресла. Когда вместе с прохладой топаза, безумно медленно скользящего по моему лону, почувствовала влажное, тянущее прикосновение его умелого, дерзкого языка к невыносимо возбужденной плоти, я жалобно застонала, но аккорды музыки заглушили мой стон. Максим резко дернул ожерелье вверх, продолжая быстро и жестко ласкать меня языком, и я с громким криком сорвалась в оргазм.

Сокрушительный, разрывающий легкие и каждый нерв на моем теле на мелкие атомы невыносимого удовольствия на грани с агонией. Я непроизвольно вцепилась в его волосы и выгнулась дугой, наверное, я кричала, потому что Максим накрыл мой рот ладонью, и я впилась в нее зубами, содрогаясь и захлебываясь криками. Почувствовала, как он ввел в меня горячие пальцы, и дернулась всем телом вперед. Максим грязно выругался, но я все еще не могла разобрать слов, я ослабела и плавилась, как воск, а по щекам текли слезы. Я с трудом приоткрыла глаза, все еще подрагивая от невероятного наслаждения, встретилась с Максимом взглядом и дух захватило от этой нереальной красоты, когда хищник уже не контролирует себя, когда все планки сорваны. Бледный, заостренные черты лица, подрагивающие, влажные от моих соков, губы. Я коснулась их, и он захватил мой палец ртом, прикусил, а я надавила на его зубы. Подводя его к тонкой грани, где он будет сдерживаться и в то же время безумствовать в свирепом желании рвать меня на части, а мне хотелось его одержимости, испепеляющего желания забрать все, что я могу ему дать,

забрать даже больше, жадно отнять меня саму.

С ним, как на острие опасной бритвы, каждое его прикосновение режет вены, вспарывает терпение, искушает, совращает и резким контрастом он вдруг нежно ласкает, безумно нежно, настолько трепетно, что внутри порхают бабочки, а потом снова сбрасывает в горячее сумасшествие, превращаясь из чуткого опытного любовника в похотливое, развратное животное. Нет предела его изощренной фантазии, каждая игра утонченней предыдущей, каждая ласка острая и невыносимая. Я дразнила этого зверя и никогда не знала, в какой момент лопнет тонкая струна и он сорвется с цепи, чтобы сожрать меня.

Сейчас я наслаждалась его голодом, зверь оскалился и жаждал драть меня на части. Хочу его бешеную жажду и этот взгляд: «ты напросилась, я порву тебя, малыш". Да, рви, не щади.