О ком молчит Вереск. Вторая часть + бонус

– Открою тебе маленькую тайну, хитрая стерва, обмануть можно кого угодно, только не ЕГО…не того, перед кем ты стояла рядом со мной и клялась в богатстве и бедности. Ему плевать, каким именем ты назвалась. Плевать, была ли ты больная или здоровая. Это были ты и я.

Оттолкнула его руку, стараясь унять бешеное сердцебиение.

– Ты заставил меня там стоять. Все мои клятвы под дулом пистолета – фикция, обман. И кому, как не ЕМУ, – подняла глаза вверх, – не знать об этом. Я никогда не принадлежала тебе.

Схватил меня за руки и дернул к себе.

– Принадлежала. Всегда. С самого первого взгляда. С самой первой секунды, как посмотрела мне в глаза!

– Но ты забыл об этом на целых пятнадцать лет. Где ты был все это время?

– А ты хотела бы знать? Я видел этот жадный блеск любопытства в твоих глазах, ты до смерти хотела понять, где же я был, верно? А? Равнодушная, ненавидящая меня! Думала обо мне? Вспоминала?

– Тебе показалось. У тебя всегда была мания величия. Ни разу не вспомнила о тебе! Забыла, как ты выглядишь!

– Неужели?

Резко отшвырнул меня в сторону и остановился напротив статуи.

Усмехнулся мерзко и самодовольно.

– У меня дежавю. Мне кажется, или эта статуя похожа на меня?

– Кажется. Эта статуя похожа на моего сына.

Повернулся ко мне, продолжая улыбаться.

– Твой сын тоже похож на меня.

Мое тело тут же похолодело, внутри поднялась жгучая волна протеста. Пока я беременная сходила с ума, этот самодовольный ублюдок где-то прожигал жизнь.

И теперь он вот так просто вернулся, чтобы отнять у меня моего мальчика? Чтобы присвоить его себе? Чтобы заставить меня унизительно признаться в том, что я страдала без него, в том, что перестала быть женщиной, пока его не было, в том, что до сих пор люблю этого подлеца? Пришел потешить свое проклятое эго? Стало скучно спустя годы? Никогда он не дождется таких признаний. Скорее небо упадет на землю!

– Чезаре – сын Марко. И никогда не был твоим. Я бы не родила от тебя… я всегда тебя ненавидела.

За смерть моих родителей, за мою искалеченную жизнь. Все, о чем я мечтала – быть от тебя свободной и…

– Ложь!

Схватил меня за горло и вдавил в стену. Скривился так, как будто я только что сдавила ладонью его сердце. О, как бы я хотела это сделать.

– Грязная ложь!

Как же мне нравилось это болезненное выражение на его лице, как нравилось стереть это высокомерие. Ударить так же больно, как он бил меня.