О ком молчит Вереск. Вторая часть + бонус

– Я любила Марко и…все, чего я хотела – твоей смерти! И, когда мне сообщили об этом, я обрадовалась и вышла замуж за любимого человека! За достойного человека, за любящего и нежного отца моего сына!

Пальцы сдавили мое горло так сильно, что на последнем слове кислород больше не поступал в мои легкие. И чудовище, затаившееся во мраке, клацнуло клыками. Оно дышало мне в лицо самой смертью.

– Тогда мне очень жаль, малая, но твой любящий и нежный муж сам отдаст тебя мне… Намного быстрее, чем ты можешь себе представить.

Последним усилием, хрипом:

– Никогда! Марко не уступит тебе! Никогда!

– Каковы ставки? М? Ты уже большая девочка, и ставки будут так же высоки. – прошептал мне на ухо. – Когда ты проиграешь, приползешь ко мне на коленях и будешь умолять тебя трахнуть. При всех. И при нем тоже. Договорились?

Его язык облизал раковину моего уха, заставив содрогнуться всем телом, горящим от ненависти, злости и…возбуждения. Да, я хотела его. Сейчас.

Здесь. Несмотря на бешеную, клокочущую ненависть. Ощутила эту остроту, это покалывание там внизу от того, как он сказал «умолять тебя трахнуть». Грязно, развратно. Сколько лет меня никто… сколько лет ко мне не прикасались ничьи руки, кроме моих собственных.

– А если…нет? Ты пустишь пулю себе в лоб? У всех на глазах?

И встретилась с ним взглядом. Тяжелые веки Сальвы на мгновение закрылись, и заскрипели челюсти, а затем я услыхала его хриплый голос:

– Даже больше – я позволю это сделать тебе.

– Считай, что ты уже мертв…

– Я и так уже давно мертв, Вереск…

Последние слова сказал у самых моих губ, почти соприкасаясь с ними, заставив меня приоткрыть рот и жадно словить его дыхание, почти закатывая глаза в ожидании поцелуя. Но его не последовало. Когда я приоткрыла веки, Сальвы уже не было в помещении, только распахнутое окно раскачивалось на петлях, и ароматом лайма пропитался воздух вместе с моей одеждой и волосами.

Глава 7

Пятнадцать лет назад

Он открыл глаза в кромешной тьме.

Попытался двинуться, но ощутил, что все его тело связано веревками. Его опутали в них, как в кокон, а в рот засунули кляп. Первой мыслью было не «где я», не «за что», не «почему», а ГДЕ ОНА? ЖИВА ЛИ ОНА? И он замычал, дергаясь всем телом, всматриваясь в темноту широко раскрытыми глазами, чувствуя, как впиваются веревки в кожу.

Потом он вспомнил, как они приехали.