Пока смерть не обручит нас – 2

Не получил ее и решил уничтожить, чтобы утереть мне нос. Ведь я не уступил и не отдал ему то, что он захотел. Гортран был прав.

Передо мной лежит пергамент и перо с чернилами, а я все так же смотрю на тучи, пронизываемые огненными нитями.

– Убирайся, не стой над душой. Подпишу и сам отдам. Пшел вон!

Буквы пляшут перед глазами, и перо хрустит между пальцами…

***

Спустился к ней вниз… Не знаю зачем, не знаю, в какой дьявольской надежде и на что. Красивая, ядовитая гадина, поработившая меня настолько, что я сам на себя уже не похож и не знаю, являюсь ли теперь собою.

Что это, если не чары? Может, все правы: Элизабет Блэр – ведьма. Или я нахожу оправдание своему предательству, своей страсти к дочери убийцы моей матери, брата и сестры, к дочери того, кто истребил почти весь мой народ, и сейчас… ее руками пытается завершить начатое. Кто он, если не сам Сатана, а она не дочь исчадия ада? Какими адскими силами из всех женщин мира я выбрал именно ее?

Как ангел… во всем белом, испачканная грязью, кровью, растрепанная с засохшими слезами на щеках.

И сердце сжимается от невыносимой любви к ней.

Бросилась ко мне. А как же иначе? Жить-то хочется. И мне хочется. Смотрю на нее и понимаю, что в этой хрупкой девчонке заключается моя жизнь и моя смерть. И в глазах зеленых мое лицо отражается, искаженное болью. И я понимаю, что готов ради нее на все… пусть только скажет, пусть солжет мне, пусть пообещает то, чего я так долго не ведал.

Пусть скажет, кто такой этот Миша… пусть назовет этим именем собаку, слугу, нерожденного брата, коня, крысу. Пусть убедит меня в какой-то самой абсурдной легенде.

Дернул ее к себе, заставляя всем телом прижаться к клетке.

– Скажи мне сейчас, кто такой Миша? Кто он тебе?

Встретилась со мной взглядом, и я замер, окаменел в надежде… чтобы уже через секунду ощутить, как разрывается в разочаровании сердце, когда услышал ее ответ:

– Мой муж…

Прошептала, едва шевеля губами, и раскаты грома гремят у меня внутри.

– Твой кто?

Сдавливая ее плечи в невыносимом желании сломать ей кости, раздавить до того, как вынесет мне приговор, до того, как нанесет мне еще одну смертельную рану.

– Мужчина, – поправила саму себя, – мой мужчина.

– Любишь его?

Сорвалось само собой, сорвалось и замерло в раскаленном воздухе, оглушая воцарившейся тишиной.