Твой не любимый

Я достала из нижнего ящика пакет с картонной коробкой, а когда развернула ощутила как внутри все каменеет.

– Большой и толстый двойной член для моей невесты. Сразу в две дырки. Мой сейчас не стоит от лекарств и неизвестно когда встанет, а я хочу, чтоб ты ощутила всю полноту первой брачной ночи. Выеби себя этим членом. Трахай пока не кончишь. Ты получишь награду, обещаю. Если выполнишь.

Тяжело дыша смотрю на проклятое дилдо с моторчиком. Его заботливо зарядили, и оно было готово к использованию.

– Смазку не взял.

Но я думаю ты справишься. Да, моя девочка? Ты же повеселишь своего мужа, ублажишь его?

К горлу подкатила волна тошноты и все внутри замерло. Это было не просто унижение. Это было нечто гораздо более мерзкое.

– Я жду. Не зли меня. Этот брак может стать для тебя самым настоящим бессмысленным пеклом, если ты не будешь мне подчиняться.

Лицо исказилось от боли и на глаза навернулись слезы. Я знала, что он имеет ввиду. Он намекает на дочь.

Это был час насилия. Самый жуткий и мерзкий час в моей жизни, когда я сама себя унижала, причиняла себе боль, покрывалась потом, стонала, потому что меня заставляли стонать, трахала свое тело проклятыми резиновыми пенисами, которые были настолько огромны, что не влезали в меня.

Вместо смазки приходилось использовать свою слюну. А он командовал.

– Соси, трахай, снова соси. Стань раком. Вгони его в глотку. Трахай себя пальцами. Когда ты уже кончишь, сука?!

Это был жуткий оргазм. Болезненный, выстраданный, вымученный. Он не принес наслаждения, он ничего не принес кроме разочарования и слез.

Я распласталась на полу и плакала, вздрагивая от мерзких спазмов. Я чувствовала себя изнасилованной, оплёванной, испачканной. Наверное, если бы он взял меня сам насильно, то это и в половину не было бы так мерзко.

– Та ладно…можно сказать тебя целый час имели. Это должно принести радость…наслаждение, нет?

Хрипло говорит и смотрит на меня все так же. Бледный, весь осунувшийся, с заостренными чертами лица, покрытый каплями пота. Я медленно встаю с пола, иду в душевую.

И там долго смываю с себя эту грязь, это адское разочарование и боль. Мне очень плохо. Меня буквально трясет от этого состояния. Никогда в жизни меня еще так не унижали и не смешивали с дерьмом. Моими же собственными руками. Ведь я могла отказаться? Я могла выйти отсюда с гордо поднятой головой. Я даже могла отказаться от этого брака и сесть в тюрьму, а потом выйти свободной. Но я сделала свой выбор. И палач здесь не он. Палач – это я.