Мицелий

В конце концов, Сергея Гавриилыча все боялись: надо думать, не просто так. И Даша его тоже боялась.

Вдвойне забавно было, что среди лаборантов его называли «Сегой». Вдвойне жутко, что его так называли, вдвойне глупо.

– Ну, да на то воля твоя, Сергей Гавриилыч, – раболепно прошептала она.

Очистила карму.

Чистка кармы,

Очистки, картофельные очистки,

Мягко-грязная кожура Solanum tuberosum…

И вдруг Даше пришла в голову дурацкая, безумная, ни-в-какие-ворота-не-лезшая мысль: что если la kurtca Сергея Гавриилыча пахнет пельменями? Она обернулась: здесь никого, конечно, не было.

Никто не увидит, никто не узнает, не услышит, не заберет и не выкинет ее тапки, не заберет, не сожжет ее халат, не сожжет ее в халате, никто-никто-никто…

Когда она сжала руками прохладную, гладко-чистую, огромных размеров куртку, она не почувствовала ничего, кроме древесных духов и сладкого аромата дрожжевого брожения. Кровь забилась в ушах, Даша прижала куртку ближе к телу, в полубезумии шагнула в шкаф.

Запаха пельменей, конечно, не было. Ни капли.

Щелкнул дверной замок.

И вдруг – ее сжало: каменно-твердые мышцы и спокойное, хищное дыхание заместили ее воздух, свет, весь мир. Дашину шею колола борода. А рука Сергея Гавриилыча подвинулась, расплющив под свитером ее грудь, пальцы легли на горло, но не сжали.

От них было тепло и приятно: его руки пахли хлебом, дрожжами. «Вот и все,» – подумала Даша.

– Что это мы тут делаем, стажер?

– Н-нюхаем к-кофту, Сергей Гавриилыч…

– Кофту?

Он говорил по-кошачьему ласково, лицо Сергея Гавриилыча озарилось улыбкой:

– Ах, кофту?

– Ку-уртку, конечно же! – радостно ответила Даша.

– И чем же она пахнет?

– Не пельменями, – разочарованно сказала она.

– Что ж.

Сергей Гавриилыч нервно и даже смущенно хмыкнул, отдернул руки от Даши, опустил голову и вышел, не закрыв за собой дверь: только надулись и опали полы его белого халата.

«Из лабы? Не сняв халата? Как же так,» – растерянно подумала Даша.

И, спохватившись, с сожалением все-таки выпустила из рук куртку.

Пожалуй, Пельменный Человек пугал меньше, хотя и не так, оказывается, чудесно пах.

Сердце в Дашиной груди билось часто-часто. Вероятно, от испуга. Или?..

Глава 4

Она пихала ёршик глубже и глубже в горло пробирки, возила его по стенкам с подавляемой агрессией, но пластиковая щетина почти не гнулась, застревала, и коагулят из белков и жира никак не отходил.