Камень. Книга пятая

 – Но, Алексей Александрович, дело в том, что для всех будет лучше, в том числе и для вас, если перед студентами и преподавателями извинитесь все же лично вы… Так будет правильно…

– Я готов, Виталий Федорович. И прежде всего хочу извиниться перед вами. – Я встал, вслед за мной поднялись и Орлов с отцом. – Уважаемый Виталий Федорович, от себя лично и от всего рода Романовых приношу свои искренние извинения за произошедшее. Уверяю вас, никакого злого умысла не имел, а действовал подобным образом лишь в крайне расстроенных чувствах.

Обещаю, что больше подобное не случится. Заверяю вас, – я уставился на отца, – род Романовых всенепременно компенсирует университету, его сотрудникам и студентам все неудобства.

– Алексей Александрович, – кивнул Орлов, – я как ректор университета принимаю ваши извинения. И очень надеюсь, что подобного больше не повторится.

Он протянул мне руку, которую я пожал. После этого ректор обменялся рукопожатием с отцом.

– Виталий Федорович, не могли бы вы нас оставить… – попросил тот.

– Конечно-конечно… – Орлов вышел из кабинета и плотно закрыл за собой дверь.

Отец обозначил улыбку и сказал:

– Вот примерно такими словами перед студентами и извинишься.

– Примерно так я и собирался, – кивнул я. – А что мне остается делать? Какая же стыдоба будет, папа, стоять перед толпой студентов с преподавателями и извиняться за то, в чем виноват только косвенно!

– Не заводись, Алексей. – Он посерьезнел. – Поверь, тебе в жизни ещё не раз придётся подобное проделывать.

Вспомни того же князя Юсупова, которому пришлось наступить на собственную гордость и извиняться перед семнадцатилетнем пацаном за действия своей дурной внучки.

– Странная какая-то аналогия, не находишь, папа? – поморщился я. – Но смысл я все же уловил. Ладно, ругаться не будем, а ты не переживай – постараюсь выступить перед студентами со всем благородством, присущим роду Романовых.

– Именно это я и хотел услышать от тебя, Алексей, – кивнул он.

 – А чтобы хоть как-то успокоить твою совесть, обещаю, что все особенно сильно пострадавшие получат компенсацию. И после твоих извинений я это перед ними подтвержу. Хотя там серьезных случаев не было вообще, так, сознание потеряли… Легче тебе стало?

– Гораздо, папа.

Для извинений Орлов выбрал самую большую римскую аудиторию университета, которая вмещала в себя не меньше трехсот человек. И была она забита до отказа, а гудела как потревоженный улей.