Камень. Книга пятая

Если прикинуть объективно, я при всём желании не мог в столовой напугать столько человек. Видимо, на редкое зрелище принесения извинений императорским родом пришло посмотреть много лишнего народа, перед которым извиняться было не за что. Но, как говорится, ничего страшного, в этот раз можно и усмирить свою гордость.

При нашем появлении, как и в случае с секретарём в приемной Орлова, студенты с преподавателями не стали соблюдать неписаные правила университета – они не только встали, но и поклонились нам с отцом.

Когда же студенты распрямились, Орлов жестами показал им сесть обратно на место. Я вздохнул, натянул на лицо соответствующую моменту маску озабоченности и направился на кафедру, по дороге всматриваясь в окружающих. Злости никакой я не заметил, как и ехидных улыбок – на лицах студентов всё-таки преобладала заинтересованность с налётом подобострастия, да и чувствовал я только напряжение и интерес.

– Доброе утро! Уважаемые студенты, преподаватели и работники столовой! Я, Алексей Александрович Романов, от себя лично и от всего рода Романовых приношу свои искренние извинения за произошедшее досадное недоразумение.

Уверяю вас, никакого злого умысла не имел, а действовал подобным образом лишь в расстроенных чувствах. Обещаю, что больше подобное не случится. – Я кивнул и покинул кафедру.

Мое место занял отец, повторил мои отдельные слова и добавил, что род Романовых всенепременно компенсирует все неудобства как пострадавшим, так и университету.

Отца сменил Орлов:

– Лично от себя, от преподавательского состава, сотрудников столовой и студентов университета я принимаю извинения студента Романова и рода Романовых в целом.

 – Он сошел с кафедры и поклонился нам с отцом.

Студенты и преподаватели, как по команде, встали и тоже нам поклонились. Мы с отцом кивнули и направились на выход из аудитории.

Как же мне было противно! Самодержавие во всех его гнусных проявлениях, вашу мать! Вроде и извинились, а как будто одолжение студентам и преподавателям сделали! Сошли с Олимпа к презренному плебсу! А сами студенты? Не лучше нас, только и умеют, что кланяться…

Отца я проводил до самого крыльца.

– Алексей, отдельно извинись перед Долгорукими и Юсуповой, они, по моей информации, в понедельник здорово испугались. Андрею Долгорукому подаришь вот это. – Отец забрал у одного из дворцовых какой-то сверток, обернутый в бархат, и протянул мне. – Это нож с гравировкой «Дорогому другу Андрею Д. от Алексея Р.