Камень. Книга восьмая

 – Сейчас все решим…

Святославу, понятно, звонить передумал – мужчина он гордый, еще воспримет звонок с моей стороны как «милостивое прощение», а набрал отца Владимира, номер которого вчера записал. Ответил тот практически сразу:

– Добрый день, ваше императорское высочество! Слушаю внимательно.

– Добрый день, батюшка. Мне доложили, что вы в курсе последних печальных событий, – я говорил сухим, деловым тоном.

– Да, ваше императорское высочество. Позвольте принести наши искренние соболезнования!

– Соболезнования приняты.

Теперь по делу. Когда вы планируете заселиться в мое имение? У вас осталось всего два дня.

– Ваше императорское высочество… – в голосе Владимира чувствовалась неуверенность.

– Два дня, батюшка. С наступающим Новым годом вас и ваших близких. – И сбросил вызов.

Повернувшись к Прохору, вздохнул:

– Думаю, его святейшество намек поймет и вскоре позвонит сам.

– К гадалке не ходи… – кивнул тот. – А теперь шагай в гостиную, твои сестры наверняка уже приехали, а мы с Ваней будем твоему отцу с докладом звонить.

– И каков вердикт уважаемых экспертов? – не удержался от вопроса я.

– С большой долей уверенности можно утверждать, что подросток находится в адеквате, – пожал плечами воспитатель. – Хотя его душевное состояние оставляет желать лучшего, собственно, как и нервы.

– Много вы таких… подростков на войне повидали?

– Много, сынка, – грустно улыбнулся Прохор, а Ваня кивнул. – Сами через это не раз проходили и долго потом залечивали душевные раны. Правда, не все из присутствующих, – воспитатель всем телом повернулся к колдуну, – сумели справиться со своими эмоциями…

Иван только отмахнулся от Прохора:

– Ты, Петрович, нас с царевичем с собой на одну доску-то не ставь! У нас с его императорским высочеством душевная организация гораздо тоньше, чем у тебя, чурбана безжалостного! Про твое скудное воображение вообще говорить не хочу! И душевные раны у нас с царевичем зарубцовываются по определению гораздо хуже, а в иных случаях кровоточат до конца жизни.

 – Я заметил в его глазах слезы. – Все, царевич, иди, не слушай стариков, живи своей головой и опытом, какой бы он у тебя ни был. А за похороны не переживай, мы с Петровичем и твоим отцом уже все распоряжения отдали, цветы и венки уже заказаны, завтра утром доставят в особняк.

– Спасибо. – Я благодарно кивнул и посмотрел на воспитателя. – Прохор, давай потом еще маму навестим? Давно у нее не были…

– С Михаилом Николаевичем переговорю, – кивнул он.