За тихой и темной рекой

А вот политика до такого довести может! Старик сказал, китаец приехал. Откуда? Если б через Амур, однозначно бы таможня знала. Она чётко отслеживает, кто прибывает на наш берег, и кто возвращается обратно. На руке у китайцев, не имеющих документа, ставят специальную чернильную метку. Прибыл – поставили. Убываешь – проверили. Ежели, не дай бог, кого-то не хватает, начинаются поиски. Такие случаи уже были. Находили и розгами память вправляли. И на джонке тому китайцу никак нельзя – ему нужно было остаться в городе на несколько дней без подозрений.

А вот на переправе, чуть выше Стрелки, таких проверок нет. Хотя паспорт, или какой другой документ, пусть и поддельный, у него должен быть. Однако, Кнутов доселе не слышал о китайце, который бы мог сам подделать паспорт Российской Империи. А если – никакого паспорта? Просто китаец приехал с кем-то, в качестве слуги? Кто спросит документ у слуги, если тот идёт рядом с хозяином? А отсюда выходит что? Заговор? Только этого не хватало!

Селезнёв вторично ворвался в комнату, где расположился Кнутов:

– Анисим Ильич, господин полицмейстер прибыли.

Анисим Ильич ругнулся, кивнул китайцу, чтобы тот вышел в сенцы, поднялся, оправился: пусть и в цивильном, но перед начальством следовало показаться аккуратным, как оно любит. И требует.

Станица пред взором Белого открылась далеко за полдень. И неожиданно. Едва они по скользкой вязлой дороге с трудом вползли на бугор, за протокой, напоминающей хомут, явилось добротное казачье село.

– Марковская, – кивнул в сторону поселения кучер.

Поселение вид имело справный, зажиточный даже по меркам столичной губернии. Дома большие, основательные, вырубленные из бруса, с небольшими окнами – бойницами, с крышами под кровельным железом. Такого достатка Олег Владимирович не видывал в российских глубинках. Станицу с трёх сторон окружал плотный, бревно к бревну, ростом в полтора человеческих роста, частокол. Попасть в поселение можно было двумя путями. Либо через мощные, окованные железом створки ворот, охранявшиеся караулом из двух казаков.

Либо со стороны Амура, поднявшись по крутой, деревянной лестнице из цельных брёвен, соединявшей станицу с небольшой пристанью, предназначенной маленьких речных судов. Впрочем, Белый это увидел несколько позже, когда въехал в станицу.

Караульные под деревянным навесом при въезде молча раскрыли створки ворот, пропустили бричку без каких-либо вопросов, даже документы не спросили.