За тихой и темной рекой

Даю тебе десять минут, сам виновного выберешь…

Старика продолжало трясти.

– Мои люди никого не убивали.

– Верю. А что я скажу начальству? Мол, случайно всё произошло, и давайте об этом забудем? Нет, старик, так не пойдёт. Начальству нужен убийца. И ты мне его дашь! Селезнёв!

Младший следователь, казалось, ждал приказа, настолько быстро явился перед очами Кнутова.

– Возьми пацана. Пока мы тут с дедушкой пообщаемся.

Кнутов никакого другого смысла, кроме того, чтобы Селезнёв провёл простой допрос, в свои слова не вкладывал.

Но старик понял его по-своему, и, упав на колени, заголосил:

– Не нада, насяльника. Не виноватая он. Ли не виноватая. Китайска всё сделал. Не наса китайска… Приехал вот столько дня назад, – китаец показал два пальца и сбивчиво заговорил о каком-то пришлом китайце, который хвалил хунхузов с той стороны Черной реки, а старики того китайца слушать не хотели. Но мальчишки – глупые, что с них взять…

– Два дня назад, говоришь? С той стороны, что ли?

– Нет. Не знаю, – старик быстро закачал головой.

– Может, поездом приехал?

– Может. Не знаю.

– «Может!» «Не знаю!» – вспылил, передразнивая старика, Кнутов. – И это он убил нашего околоточного?

– Он, насяльника, – китаец тяжело выдохнул. – Сам видел.

– Чем убил?

– Ножиком, – китаец показал на коробок спичек, забытый на столе хозяевами. – Ножик тонкий, как спичка.

Шило, догадался Анисим Ильич. Китаец с шилом – любопытная комбинация.

– Он ударил околоточного перед дракой?

– Нет.

Сначала он ударил рукой меня. Ли заступился. Он ударил Ли. Потом, когда все стали ударять, он ножик… Как спичка.

– И куда подевался твой тот китаец?

– Не знаю. Бежал, – старик испуганно смотрел прямо в глаза Кнутову. Тот чувствовал: китаец не договаривает. Но не мог понять: зачем? Нет резону врать-то. У него в Благовещенске всё налажено, устоялось. Зачем менять, пусть не всегда сытую, но спокойную жизнь на бунт? А чем заканчиваются подобные действия, китайцы знают, как никто другой.

Не напрасно именно у них считается самым страшным проклятием, пожелание: чтобы ты жил в эпоху перемен! Нет, старик перемен не хочет. Но зачем-то же врёт? Приют они незнакомцу дали. А как не дать? Одной крови.

И речи его слушали. А может, он к бунту подстрекал? Старик толковал, что незнакомец хунхузов с той стороны Амура нахваливал? Может быть в этом кроется причина? За золото такой сшибки у китайцев бы не вышло. Золото – дело семейное, оно любит тишину.