Через тернии к звёздам

Но её близкие заметили одну неприятную особенность – после лекарств женщина утверждала, что видит дьявола и его подопечных чёртов, которые пришли, чтобы утащить её грешную душу в ад.

Мистер Уанхард обычно в такие моменты пытался быть рядом с женой и терпеливо убеждал её, что никаких дьявольских отродий в их доме нет, и что никто Глэдис не тронет.

Но однажды женщина увидела то, что напугало многих в Нерис-Хаус. Слуги, которые были взяты на работу для помощи в уходе за Глэдис, после того как дали ей лекарства, в ужасе прибежали к мистеру Уанхард в кабинет.

Глэдис в тот раз не просто бредила, а говорила с пустотой, смеялась с ней и делилась своей жизнью, называя её мамой. Многие в Лондоне знали про трагедию белого дома с розовой гостиной, поэтому подобное поведение хозяйки немало напугало слуг. Но не миссис и мистер Джонс.

– Ох, что взять с этих девчонок, прости меня, Господи!? – возмущалась женщина, идя по коридору второго этажа и звеня ключами на своём поясе. – Как помолиться, так они прогрессивные, чёртовы атеистки, а как увидеть нашу хозяйку в бреду – так это разговор с призраками! Тьфу, на них, безмозглые!

– А ты-то прям, не боишься? – спросил её муж, ступая за ней.

– Я в Бога верую, но наша мисс Глэдис серьёзно больна, и всё, что мы можем делать – молиться.

И женщина строго посмотрела на мужа, обернувшись на него через плечо, давая ему понять, что слышать от него ничего не хочет. И мужчина тяжело вздохнул и пожал плечами, понимая, что сказать тут и нечего.

На самом деле с болезнью Глэдис в Нерис-Хаус пришли тоска, пустота и мрачность. Когда ещё женщина была в силах пережить светский вечер, Энтин приглашал в дом их совместных друзей, чтобы поднять жене настроение, и чтобы она не теряла тягу к жизни. Но она чахла, и чахла стремительно. И это замечали все, кто знал живую, эмоциональную и энергичную Глэдис. Но два их верных друга – миссис Эванс-Холл и мистер Ледисбридж старались не искать в Глэдис изменения, и даже если отмечали их, то только в виде комплимента.

Никогда Глэдис не слышала столько приятных слов от Рамси как во время болезни. Однажды он похвалил Глэдис за удивительный ровный тон мраморной кожи, который другие барышни светского общества пытались достичь с помощью масок с лимонным и огуречным соком. Или же однажды он заметил, что Глэдис достигла удивительного уровня мастерства внимательно слушать собеседника, хотя на самом деле у неё не было сил, чтобы говорить самой.