Девочка, которую нельзя. Книга 3

Снова побежали слёзы. Боль и обида – такие, что дышать не то, что трудно, а просто не хочется… Но я упрямо продолжала глотать кашу, смачивая её солёной горечью слёз, и обещала себе, что не сдамся. Этакая праведная злость – не сдамся… назло ЕМУ!

Покончив с кашей, взяла свободный матрац, подтащила по соседству к девчонке. Улеглась.

– Я хотела сказать спасибо. За поддержку.

Прозвучало как-то сиротливо и неубедительно, но она повернулась ко мне, положила голову на согнутый локоть.

– Обычно, попадая сюда, люди в первые дни перевозбуждены, мечутся, кидаются на стены.

Отчаяние приходит позже. А ты… ты как будто сразу пустая. Неужели жить не хочется?

– Хочется.

– Тогда что с тобой не так?

– Просто… – в горле всё ещё стоял ком, грудь давило тисками. – Просто я и правда пустая.

Девчонка приподнялась, всматриваясь в моё лицо сквозь тусклый свет светильника под потолком.

– У тебя тоже кого-то забрали?

– Ну… – я горько усмехнулась, – в каком-то смысле, наверное, да. Забрали. Подожди, что значит – тоже?

Девчонка подползла ко мне, зашептала на ухо:

– Вон, видишь, сидит?

Я подняла голову.

Около решётки, судорожно вцепившись в прутья и так плотно прижимаясь к ним лицом, словно пытаясь проскользнуть наружу, сидела женщина и что-то едва слышно бормотала.

– Вижу.

– Она была с ребёнком. Девочка, лет четырёх, наверное, я видела её всего раз, мельком, когда они только прибыли. Их сразу посадили по разным камерам, ещё неделю назад, и больше они не виделись. И эта женщина тоже поначалу долго не ела, не пила, только металась из угла в угол или впадала в прострацию.

А потом поняла, видимо, что должна жить до последнего. Ради дочки. А знаешь, почему она там сидит? Там, дальше по коридору, есть ещё такие камеры как наша. У нас тут, в этом крыле, как я поняла, типа предвариловки – сначала сюда, а потом уже распределяют по какому-то принципу дальше. Но детей сразу отдельно. И их тут, кстати, много. Как раз где-то там, дальше по коридорам. Иногда даже слышно, как они плачут и зовут мам. И это самое жуткое, что я когда-нибудь слышала.

Она говорила, а у меня по жилам полз ледяной ужас.

– Что это за место?

– Да кто бы знал. Нет, у меня, конечно, есть соображения, что это что-то типа подпольной лаборатории. Может, вакцину какую-нибудь изобретают, может, наоборот, заразу. А может, и банально органы вырезают или опыты на людях ставят. Кто кроме самых мясников знает-то? Кстати, из подопытных у них тут только женщины лет до двадцати пяти.